Новые законы денег от Самого Богатого Человека в Вавилоне: читать начало книги онлайн

Урук-Син, как личный звездочет царя Вавилона, тоже должен был присоединиться к свите. По обычаю, царь выбирал себе сопровождающего из особо приближенных царедворцев. Этого человека несли вместе с царем в сияющем паланкине, украшенном чистым золотом, под навесом из голубого и синего шелка с вышитыми золотыми львами и быками. Выбор спутника много значил: царь в конце праздника щедро одаривал его и назначал «наместником царского сердца». До следующего праздника этот человек получал повышенное жалование, и все придворные должны были служить ему, как самому царю.

Многие прочили Урук-Сина на место царского спутника. Сам же юноша, будучи от природы скромным, не рассчитывал на такую честь. И от души порадовался, когда властитель Вавилона выбрал своим спутником на праздник главного советника. Урук-Сину было приятно видеть своего друга в изысканных и дорогих одеждах, восседающим рядом с царем. Блистающая золотом, сопровождаемая звуками труб и тимпанов, пышная царская процессия степенно следовала по улицам Вавилона. Каждый свободный житель и раб мог насладиться невиданным зрелищем, каждая женщина могла хорошенько рассмотреть разноцветные наряды царедворцев, чтобы затем обсудить их с соседками. После того как процессия прибыла в храм, царь принес богатую жертву, вознес хвалу богам, и процессия двинулась обратно. Лишь к вечеру царь и его свита вернулись во дворец. Там уже были накрыты пиршественные столы. Перед пиром царь начал раздавать подарки. Все царедворцы получили дары. Урук-Сину досталась большая серебряная чаша для гадания, украшенная звездами из самоцветных камней. Этот подарок вызвал недоумение среди придворных: царь слишком скромно наградил своего любимца! Главный же советник, напротив, был одарен сверх меры. Ему царь пожаловал золотые украшения, дюжину рабов и плодородный участок земли в вавилонских владениях. Главный советник был объявлен «наместником царского сердца» и сидел на пиру вместе с царем. Урук-Син с экономом Эгилом и еще несколькими царедворцами средней руки расположились вдалеке от царского места. Ячменное вино развязало языки, и сотрапезники стали обсуждать внезапное и неожиданное возвышение главного советника. Урук-Син сидел молча: ведь он был искренне рад за своего друга. Он понимал, что прочие придворные завидуют советнику, и потому речи их полны скрытого яда. Однако то, что сказал царский постельничий, заставило молодого звездочета насторожиться.

Коварство дружбы во дворце

– Не нам судить решения царя, – начал свою речь постельничий. – Но вот уже половину луны царь призывает к себе главного советника и говорит с ним о делах государственных. Я слышу их разговоры, поскольку каждый вечер готовлю царские покои к ночному отдыху.

– На то он и советник, – заметил другой царедворец.

– Да, – согласился постельничий. – Однако признайте, друзья: никогда наш главный советник не отличался большой прозорливостью, ведь должность досталась ему по наследству.

– Что верно, то верно, – подтвердил Эгил. – Советник человек незлой и веселый, но глубины суждений ему не хватает. Он начитан и хитер: на царских советах не говорит и слова, пока не выскажутся все. А затем присоединяется к мнению большинства. Таков был и отец его; оставив должность сыну, он передал ему и свою изворотливость. Я был немало удивлен, когда узнал, что царь совещается с главным советником в своих покоях один на один.

– Удивился и я, – продолжал постельничий. – Всякий раз, когда царь спрашивал его о том или ином деле, главный советник обращался к истории. Сначала он рассказывал о подобной ситуации, случившейся в глубокой древности, а затем говорил, как стоило поступить правителю, царствовавшему тогда. После этого обычно наш владыка восклицал: «Какое мудрое суждение!» – и говорил, что советник указал ему наилучший путь.

– Не можешь ли ты рассказать подробнее об одном из таких случаев? – попросил Урук-Син.

– Не хотелось бы выбалтывать царские секреты, – с сомнением произнес постельничий. – Но об одном случае поведать могу, потому что царь уже издал указ, и об этом скоро узнают все жители Вавилона. Не далее как четверть луны назад царь спросил советника, что делать ему с иноземными пришельцами, которые наводнили Вавилон в последние годы.

– Да, это настоящая беда! – откликнулись прочие сотрапезники. – Они приносят сюда обычаи, которые чужды Вавилону!

– Вместе с тем они приносят и знания, и свои умения, – заметил постельничий. – Руками пришлых мастеров и рабочих построены наши великие храмы. Поэтому иноземцы нужны великому городу.

– И что же ответил советник? – Голос Урук-Сина срывался от волнения.

– Советник напомнил владыке об истории фараона, который был также смущен наплывом чужеземных племен в свой город. Фараон предпочел их выслать, и из-за этого случилась война, которая унесла жизни многих фараоновых подданных. Советник же сказал, что лучше было бы женить пришельцев на женщинах-египтянках. В таком случае чужеземцам волей-неволей пришлось бы принять все местные обычаи, а дети и внуки их были бы уже настоящими подданными фараона.

– Воистину мудрый совет! – воскликнул эконом, поглядывая на Урук-Сина. – В одном я сомневаюсь: что эта светлая мысль пришла в голову советнику!

– Ему или кому-то другому, но царь намерен женить на вавилонянках тысячу ремесленников и мастеровых, которые прибыли в наш город в последний год. Указ уже выбит на табличках, и скоро в нашем городе зазвучат тысячи свадебных труб! – сказал постельничий.

Урук-Син же сидел, будто громом пораженный. Ведь именно об этом случае с фараоном они беседовали с советником десять дней назад! Так вот почему главный советник свел такую близкую дружбу с молодым звездочетом: прознав, что Урук-Син обладает даром проницательности, советник хитростью добывал у него нужные сведения. Которые потом выдавал за собственную премудрость!

Заметив его задумчивость, Эгил похлопал юношу по спине и вполголоса сказал:

– Не печалься, Урук-Син. Это дворцовая жизнь: впредь будешь осмотрительней.

На следующий день Урук-Син оседлал коня и поехал к Аккаду, чтобы поведать о случившемся. Старец выслушал его спокойно и, казалось, совсем не был удивлен словам звездочета.

– Этого следовало ожидать, ученик мой, – произнес Аккад после своей обычной паузы. – Но сделал ли ты какой-то вывод из всего этого?

– Да, учитель, – ответил Урук-Син. – Я не буду больше столь откровенен с главным советником. Да и с кем-либо еще.

– Это правильно, – улыбнулся Аккад. – Тебе следует быть более сдержанным в речах и водить осторожную дружбу с любым из царедворцев. Но это только половина вывода. Что еще стоит сделать тебе, Урук-Син?

Звездочет задумался.

– Не знаю, о наставник.

– Что ж, пора вновь испачкать твои руки в глине, – сказал старец. – В ближайший свободный день отправляйся в мастерскую Ашура и садись за свой ученический стол. Не зазорно царскому звездочету наносить клинописные знаки на сырую глину. Этим ты уподобляешься богу мудрости – Набу, который чертит на небесных табличках судьбы людские!

Так Урук-Син, царский астролог и звездочет, вновь попал в клинописную мастерскую. Он пришел к Ашуру в своей старой одежде обычного подмастерья, а роскошный наряд звездочета оставил во дворце. Лавочники, завидев его, идущего пешком по узким торговым рядам, не могли глазам своим поверить. Это ли великолепный Урук-Син, приближенный царя? Мастер Ашур, впрочем, не был удивлен визиту своего бывшего управляющего. Аккад предупредил его, что Урук-Син придет, чтобы познать новую мудрость. В ученической уже все было готово: глина, вода и свежие клинья. Урук-Син с удовольствием взялся за свою прежнюю работу. Но прежде всего он взглянул на образец, с которого ему следовало переписать старую вавилонскую поговорку. Она гласила:

Сосредоточившись на работе, Урук-Син старался проникать в смысл пословицы. Но снова ее тайная мудрость была для него словно окутана туманом. Начертав ее десять раз по четыре, как и было положено, Урук-Син умыл свои руки, снял кожаный передник и покинул мастерскую. Он направился в дом Аккада, чтобы получить разъяснение об истинном смысле поговорки.

– Что ты понял сегодня, Урук-Син? – задал вопрос его ветхий учитель, мудрец и самый богатый человек в Вавилоне.

– Мне стыдно признаться, наставник, но… ничего, – отвечал Урук-Син. – Какие-то волы, трава…