– Двадцать минут. – Она указала на кофейню возле вокзала, через дорогу. – Я буду ждать там.
– Возьми себе вкуснейший кофе, – сказал Миллер. – И большой кусок торта. За мой счет.
Сю все еще не трогалась с места, глядя сверху вниз на Поупа, а вернее, на его макушку. Миллер подвинулся к Поупу и слегка подтолкнул его локтем.
– Гэри, обнажитесь на пару секунд.
– Черт возьми, мне уже пора начать брать за это плату.
– Просто я очень хорошо ей все разрекламировал.
– Честно говоря, мне это не очень интересно, – сказала Сю, но никуда не ушла.
Поуп вздохнул, затем посмотрел на Сю и вежливо приподнял шляпу, всего на секунду или две, как будто говоря: “Добрый день”.
Сю кивнула, затем повернулась и пошла прочь.
Миллер смотрел ей вслед – она шествовала через дорогу и качала головой. И он не мог точно сказать, это она разозлилась на него или просто очень удивилась тому, что увидела под шляпой Гэри Поупа.
Глава 41
– Значит, поехали в Лондон посмотреть на мир? – спросил Миллер. – Или вас просто выперли?
– Я просто хотел выйти из игры, – сказал Поуп.
– И как, получается?
– Ну…
– Если что, это сарказм – вас же только что арестовали.
– Иного я и не ждал, мистер Миллер, но я сейчас говорю о своей преступной карьере. Я пытаюсь оставить всю эту ерунду позади. Но только я собрался уйти, как на тебе – Эдриану Катлеру простреливают голову, – и, естественно, меня начинают искать. Разумеется, меня разыскивает старик Катлер, да и мой бывший начальник, я знаю, тоже прощупывает почву. Вы удивлены? – добавил Поуп, заметив реакцию Миллера.
Миллера, откровенно говоря, поразил небрежный тон, каким Поуп произнес слово “бывший”, но еще больше его удивило, что тому на хвост сел и Ральф Мэсси. То ли Мэсси верил, что Шахматист повинен в этих убийствах – что весьма сомнительно, – то ли считал, что Поуп знает, кто повинен.
Все это означало, что сам Мэсси здесь не при делах.
Если, конечно, этот скользкий тип не пытается нарочно создать именно такое впечатление.
– И зачем тогда менять образ жизни, Гэри?
– Когда я отбывал последний срок, со мной что-то случилось.
– Вы ударились в религию?
– Нет, не в религию, мистер Миллер. В шахматы.
– Чего-чего?!
– Ну, я же знаю, как меня все прозвали, вот я и подумал – самое время узнать, как вообще играть в эту игру. И, черт возьми, она меня сразу захватила. Там нужна предельная концентрация, потому что приходится думать на три-четыре хода вперед, и это здорово помогает успокоиться. Я начал… переосмыслять свою жизнь, понимаете? Я извинился перед кем только смог за все плохое, что я им сделал. Я даже попросил прощения у отца… Ну, знаете, за то, что откусил ему ухо. Он этого не заслужил.
– Ну, это же был ваш день рождения, и он правда отъел голову от гусеницы…
– Верно, но я должен был все это отпустить, мистер Миллер. Теперь я другой человек и, клянусь, теперь вся моя жизнь – это шахматы. Шахматы, шахматы, шахматы с утра и до вечера… Ну, и иногда я позволяю себе кое-какие маленькие шалости. – Поуп наклонился к Миллеру и понизил голос. – Кстати, вас, я так понимаю, не интересует недорогая сантехника?
Миллер покачал головой.
– А роскошные мужские парфюмы?