Миллер вытащил из волос последний колок и постарался собрать все достоинство, на которое был способен.
– Я все починю, – сказал он.
Следующим утром Миллер вышел из музыкального магазина, неся на плече новенькую гитару, и заметил с той стороны дороги Финн. Она просила милостыню под дверью пекарни “Греггс” – что, с точки зрения Миллера, было неудивительно, учитывая, сколько в этом городе пекарен.
Он перешел дорогу.
– Здорово, Финн…
– Здорово, Миллер…
Похоже, дела у нее сегодня шли неважно: в ее потрепанной шляпе едва хватало на пирожок с мясом. Не говоря уже о какой-то нормальной еде. Миллер присел рядом с ней на корточки.
– Вот хотел узнать, как у тебя дела. После того, как… ну, ты понимаешь.
Финн опустила глаза и медленно покачала головой.
– Так себе, если честно. Мне даже снились кошмары.
Какой-то прохожий остановился, чтобы бросить ей в шляпу монетку, и Финн, не поднимая глаз, пробормотала “спасибо”.
– Мне правда жаль, что тебе пришлось через это пройти, – сказал Миллер. – Если хочешь, я могу устроить тебе разговор с кем-нибудь.
Финн подняла голову и посмотрела на него.
– Вообще-то я про тебя в одних трусах.
– А, ну да. Справедливо.
Финн порылась в своем рюкзаке.
– Кстати, я думаю, ты мне должен еще пару фунтов. Учитывая, что я, ну… спасла тебе жизнь.
Миллер сделал вид, что задумался, а потом потянулся за бумажником.
– Да, думаю, ты заработала десятку.
– Да ладно, Миллер, ты стоишь гораздо больше.
– Я тронут до глубины души, но давай не забывать, что мне еще менять крышку от того бачка. Ты его неслабо разворотила.
Финн пожала плечами.
– Тогда гони двадцатку.
Миллер вытащил банкноту и уже собрался отдать ее, как вдруг вспомнил, ЧТО у него привязано за спиной.
– По-моему, будет круче, если мы ее заработаем…
Финн посмотрела на него…
Тщательно подобранный набор песен в итоге даже собрал небольшую толпу. Всего несколько человек, большинство из них держали в руках сосиски в тесте. Миллер более чем достойно исполнил им “Ах, эти детективы” и “Я боролся с законом” и довольно неплохо сбренчал “Полицейский-весельчак” – такое хорошее у него было настроение. Выступление завершилось бодрой песенкой “Копы и воры”, где Финн запела вторым голосом, а парочка пьяниц даже заплясала (если, конечно, можно так назвать пару коленец и затем падение в кусты).
– Все, Элвис покинул здание![21] – крикнул Миллер, когда концерт закончился.
Под бурные аплодисменты Миллер упаковал гитару обратно, не обращая внимания на требования кого-то из слушателей сыграть на бис. Финн радостно подсчитала сборы и объявила, что теперь они в расчете.
До следующего раза, когда Миллеру понадобится информация.
[21] “Элвис покинул здание!” – устойчивое выражение, означающее, что выступление закончилось и выходов на бис не будет.