Сю встала.
– Возможно, вы захотите продолжить, когда вам станет немного лучше.
– Безусловно. – Миллер тоже встал. Затем подошел к краю койки и, протянув руку, погладил Софию по ноге – по крайней мере, он думал, что это была нога – под одеялом. – Поправляйтесь скорее.
София посмотрела на него снизу вверх, кипя от гнева.
– Нет, я серьезно – чем быстрее вы пойдете на поправку, тем скорее мы покончим со всеми этими дурацкими допросами, обвинениями, судом и тюрьмой, и наконец расстанемся навсегда. Ну, в смысле, вы же не думаете, что я стану вас навещать?
София попыталась поднять голову и плюнуть, но из-за бандажа слюна только потекла у нее по подбородку.
– Я прошу вас немедленно уйти, – сказала медсестра.
Миллер повернулся и посмотрел на нее.
– А вы… довольно жесткая, как я посмотрю?
– Я еще не начинала, – отозвалась она.
Миллер и Сю направились к выходу.
– Вы же присмотрите за ней?
– О, безусловно – если мне дадут такую возможность.
Миллер повернулся помахать Софии Хаджич на прощание, а затем кивнул медсестре, которая никак не могла дождаться, когда они наконец уйдут.
– Продолжайте, сестра.
Медсестра страдальчески выдохнула и направилась к двери, но не успела она закрыть ее, как Миллер ворвался обратно и быстро пересек палату.
– Извините, я забыл фрукты.
Глава 61
– Сотрясение мозга – весьма неприятная вещь…
Миллер знал, что полицейский врач прав. Однажды Рэнсфорд и Нейтан столкнулись лбами во время слишком бурной тренировки, и после этого их пожилой друг несколько дней ходил сам не свой. То, что София Хаджич в ближайшее время не сможет достойно исполнить ча-ча-ча, конечно, вряд ли стало бы серьезной юридической проблемой, однако Миллер прекрасно понимал: хороший адвокат легко объявит все признания несущественными, если его подзащитной не предоставят надлежащее время для восстановления.
– Если она позже заявит, что в комнате для допросов почувствовала легкое головокружение или растерянность, – сказал врач, – то все, суши весла. Смешно, конечно, но что тут поделаешь?
В результате Миллер еще две недели не мог продолжить допрос своей несостоявшейся убийцы. Две ужасно загруженные недели – не в последнюю очередь, потому что представители блэкпульского преступного мира решили поработать сверхурочно.
Кузена Уэйна Катлера нашли на берегу недалеко от пирса, с травмами, которые ему явно нанесли не рыбы – если, конечно, у этих рыб не было при себе отбойного молотка. Через три дня старшего сотрудника Ральфа Мэсси в “Мажестике” затоптали насмерть расфуфыренные рейверы, которых обратило в паническое бегство ложное объявление о заложенной бомбе. Но, пожалуй, самым тягомотным оказалось дело нетрезвого отдыхающего из Чорли: он подрался с ведущим игры в бинго – и в итоге его чуть не забили до смерти огромным камнем.
Миллер торжествующе объявил, что это был “спровоцированный несчастный случай”.
Убийства, покушения на убийства, нападения… Минус очередной день.
Над большинством дел Миллер и Сю работали вместе. Миллер был этим очень доволен, а еще больше его радовала мысль, что Салливану все это наверняка не по нутру. Хотя Сю была не из смешливых, ее терпимость к шуткам Миллера, похоже, достигла достаточного уровня, чтобы она не бросала на него странных взглядов. А Миллер, в свою очередь, стал гораздо лучше понимать, когда стоит говорить своей коллеге все, что у него на уме, а когда – ни в коем случае. Он научился уважительно относиться к чувствам Сю в моменты, когда у нее начинает дергаться глаз, и даже начал слегка их побаиваться. Он усвоил, когда пора заткнуться на хрен и отвалить.
Кроме того, ему предстояло посетить несколько похорон.
Барри Шепарду устроили тихие проводы: маленькая церквушка и пара десятков скорбящих. Миллер поговорил с родителями и братом Барри, а потом с Рави Вармой – единственным представителем “Техстиля”, явившимся на церемонию. Похороны Катлера, как и следовало ожидать, были чуть более пышными: лошади с плюмажами, гробовщики в цилиндрах и имя Эдриана, выложенное цветами. У Миллера не было возможности поговорить с Мишель – ее повсюду сопровождала целая толпа родственников, – но у выхода из церкви они обменялись кивками. Ему показалось, что она выглядит уже не такой испуганной, как в тот вечер у него дома. Хорошо бы она нашла в себе силы сбежать от них от всех куда подальше.
Проводы Шахматиста, по сути, представляли собой одну большую пьянку. Шахматная доска на гробу стала, по мнению Миллера, приятным дополнением; но в остальном это был просто повод для всех взломщиков, угонщиков автомобилей, фальшивомонетчиков и шантажистов в округе зайти в местный паб и нажраться от души. Чем они, собственно, и занялись. У многих были дорогие часы (пускай даже в большинстве своем поддельные), а уж гостей с электронными браслетами было столько, что никаких тупых предметов не хватит. Ральф Мэсси специально по случаю вызвал из забвения Коко Попз – Миллер не присутствовал при этом, но позже ему рассказали, что Уэйн Катлер плакал, подпевая трогательной песне мисс Попз “Ветер под моим крылом”.
Воспользовавшись коротким, но очень удобным перерывом между вооруженными стычками, Миллер съездил в Манчестер повидать маму. В основном она не реагировала на него, а когда реагировала, то называла его Колином.