Выдыхаю.
Обманчиво думает, что я готов на неё польститься, потому что заходит за спину и прижимается ко мне всем своим телом. Гладит меня по груди, медленно опуская ладони к паху.
Хлопает дверь и с подносом заходит Эль. Несёт высокий бокал из хрусталя, в котором плещется льдисто-прозрачная жидкость. Вверх и в стороны густо расходится белёсый пар, оседающий на подносе инеем.
— Ох, простите, что помешала, ваше величество, — цедит настолько ядовито, что меня горячей волной прошибает до самого члена — и вовсе не оттого, что коготки бывшей любовницы впиваются в кожу ниже пупка.
Эль дико ревнует, и мне какого-то чёрта безумно это льстит. Как будто не яд мне принесла, а в любви призналась.
— О, ты не помешала, — с кошачьей грацией выплывает Холди вперёд, продолжая меня облапывать как собственница.
Война — читается в скрестившихся взглядах девчонок. Взаимная неприязнь трещит в воздухе, электризует молекулы. Вот-вот кто-то из них взорвётся, первой в драку бросится.
Я не мешаю ни одной, ни другой играть в их женские забавы. Особенно интересно следить за Эль, которая просит меня её отпустить. Не любит, не хочет, по её же словам. Ненавидит.
И так заводится от маленькой провокационной сцены. Как спичка вспыхивает, испепеляя Холди взглядом. Во взгляде, брошенном на меня, все казни мира.
Сегодня труднее будет склонить Эль к постели. Но в этом весь смак. Ночь станет ещё горячее. Ревность и ненависть рождают бурную страсть.
Хотя, о чём это я…
Беру невозмутимо с подноса бокал и гляжу на Эль как в последний раз. Внутри всё переворачивается, противится отвороту.
Не хочется терять эту остроту, яркость чувств, а бешеное притяжение менять на безликий секс с девственницами, которых я забуду на следующее утро.
Я не хотел привязываться ни к одной женщине, избегал истинной из-за этого.
Но привязался к этой наглой, непокорной ведьме. Хочу её всё время. Мне всегда мало.
Смотрю ей в глаза, в них плещется так много противоречий. Надежда смешивается с негодованием, страх потерять меня — с жаждой убить своими руками.
Я словно в зеркало смотрюсь, она — моё отражение. И я не хочу её отпускать.
На выдохе опрокидываю в себя сразу весь яд, отказываясь признавать свою слабость.
Морозные колючки вырастают в желудке острыми кинжалами, бег крови замедляется под гнётом вязкого холода.
И снова смотрю на Эль. И жду, что изменится, когда отворот подействует…
Глава 49. Покровитель
Кожа Хитэма покрывается изморозью, под которой проступает чёрная чешуя. Лицо каменеет и становится безразличным.
Смотрит он на меня как на пустое место. Будто вспомнить пытается, кто я и как здесь очутилась.
У меня внутри всё леденеет от осознания, что сейчас всё и решится. Он почувствует охлаждение ко мне.
И что тогда сделает? Глупо думать, что отпустит!
Он в живых меня оставил только потому, что хотел затащить в свою постель. А теперь преспокойно казнит, как и планировал.
Святые старцы, ну какая же я дура!
Холди тоже чувствует перемену в своём хозяине и пользуется этим мгновенно. Ухмыляется мне в лицо, а сама коготками скользит по обнажённым рукам Хитэма. Вверх, к плечам, затем вниз по груди. Беспардонно. Открыто.
Он же смотрит лишь на меня. Прямо и неотрывно. Пристально.
И вдруг корочка льда начинает растрескиваться, словно тонкая скорлупа. Щёлк, щёлк, хрусь — и разлетается.