Слезы счастья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Их отношения с самого начала складывались бурно, но в них было столько нежности, любви и совершенно безумных, восхитительных сюрпризов, что Лиза, никогда по-настоящему не доверявшая Тони, все-таки не могла заставить себя от него отказаться. Она обожала его до умопомрачения и знала, что он по-своему отвечает ей взаимностью, но выйти за него замуж, осесть и завести семью, в которой они оба нуждались... она понимала, что сама мысль об этом совершенно абсурдна. Приехать обратно в Англию и жить там, как все нормальные люди, было просто не для Тони, а Лизе хотелось покончить со своими скитаниями, вернуться на родину, быть поближе к сестре и к племяннице Рокси, в которой она души не чаяла.

Три года прошло с тех пор, как Лиза вернулась в Лондон и присоединилась к команде, которая взялась издавать новое воскресное приложение для одной из газет. Хотя у них с Тони случилась очередная размолвка, Лиза все ждала, что он прилетит за ней. Однако тот не появлялся и не уговаривал ее вернуться. По правде говоря, он даже почти не выходил на связь, и, по идее, это должно было помочь ей успокоиться и жить дальше. Но, обнаружив, что она значила для Тони гораздо меньше, чем ей казалось, Лиза еще тяжелее переживала разрыв. Только снова встретив Дэвида, она поняла, как глупо было с ее стороны цепляться за мечту, которой никогда не суждено было осуществиться. Что бы Тони ни говорил, брак в самом деле был ему противопоказан. Да, он умел восхитительно вести себя с Рокси и, вероятно, с любым другим чужим ребенком, но теперь, представляя его в роли отца, Лиза могла только порадоваться, что не забеременела, пока они были вместе.

Где был Тони сейчас, Лиза не знала и не хотела знать.

Пока она разъезжала по всему земному шару, Эми и Тео перебрались в Сомерсет, где Тео стал старшим партнером юридической фирмы в Бате, а Эми устроилась в расположенный неподалеку загородный отель менеджером по подготовке мероприятий. Рокси пошла в местную школу, а Матильду, которая уже пять лет была на пенсии, Эми забрала в ближайшую общину, где присматривали за пожилыми людьми и могли помочь матери, когда ее прихватывал артрит.

Хотя Дэвид был депутатом от округа Эми, Лиза ни разу не сталкивалась с ним во время частых визитов к сестре и никогда, за единственным исключением, когда его назначили младшим министром, не пыталась связаться с ним. Ответа она тогда не получила, а потому просто напомнила себе, что произошедшее между ними осталось далеко в прошлом. Вероятно, Дэвид начисто забыл о ней, говорила себе Лиза, хотя сама часто думала о нем, особенно когда чувствовала себя одинокой и отчаивалась когда-нибудь найти свою половину.

К тому времени как Лиза случайно встретилась с Дэвидом на посольской вечеринке в Париже, она успела почти шесть месяцев проработать в лондонском журнале и только начинала оправляться после разрыва с Тони. В тот вечер она пришла с Жан-Люком, французским дипломатом, с которым они давно дружили. Его партнер Саймон не смог прийти на вечеринку, и Лиза, которая как раз в это время оказалась в Париже, в последний момент согласилась его заменить. Поскольку Жан-Люк принадлежал к ограниченному кругу людей, которым Лиза рассказывала о Дэвиде (они как-то в разговоре обменялись историями о прошлом), то все прекрасно понял, когда она сообщила, что сегодня ночью он поедет домой один. Нет, она не собиралась уходить с Дэвидом, у нее и в мыслях такого не было. Просто шок, в который ее повергла их встреча, оказался гораздо более сильным, чем она могла ожидать. К счастью, ей хватило самообладания не показать этого. Ей даже как будто удалось напустить на себя кокетливый вид, когда она мельком глянула на Дэвида, словно последний раз они виделись не больше месяца назад. На самом деле, очутившись в одной комнате с ним, она так растерялась, что уехала с вечеринки, даже не попрощавшись с хозяином. Потом Лиза сокрушалась, что сбежала, как испуганная мисс Беннет[8]. В конце концов, ей тогда было уже тридцать шесть и она могла бы гораздо изящнее выйти из ситуации. Но, к сожалению, возраст не послужил Лизе ни защитой, ни даже союзником, когда она столкнулась с мужчиной, к которому, как внезапно обнаружилось, ее влекло с такой же силой, как и в студенческие годы.

Когда на следующий день Дэвид позвонил, это должно было застать ее врасплох, но на самом деле она ни капли не удивилась. Она почему-то знала, что он разыщет ее, и взяла трубку, повторяя про себя, что ни под каким предлогом не должна с ним видеться. Но, когда Дэвид попросил ее прийти в кафе в шестнадцатом округе, она даже не колебалась.

Было уже шесть вечера, когда поезд Лизы остановился на Паддингтонском вокзале, оставив ей всего час, чтобы добраться до квартиры и приготовиться к приходу Дэвида. Приготовиться к приходу Дэвида. Сколько радости приносила ей эта мысль! Лизе по-прежнему не верилось, что они наконец вместе, и не просто вместе, а всего в паре шагов от свадьбы.

Она станет миссис Кирби!

От подросткового умиления, с которым она подумала об этом, захотелось рассмеяться. Разумеется, она навсегда останется Лизой Мартин — слишком высоко поднялась по карьерной лестнице, чтобы менять фамилию. Но для них с Дэвидом она, несомненно, будет миссис Кирби.

Хотя Лиза по-прежнему писала о путешествиях для того самого журнала, с которым начала сотрудничать три года назад, она уже два месяца была в творческом отпуске и не собиралась возвращаться до середины следующего года. Это означало, что у нее освобождалось время не только на организацию собственной свадьбы, чем она занималась с нарастающими увлеченностью и восторгом, но и (после окончания медового месяца, разумеется) на роман, который давно хотела написать.

Как это вдруг жизнь сделалась такой идеальной?

Удивительно, даже забавно, как прямо-таки с жадным нетерпением она осваивала роль половинки в партнерстве двух человек. Она представить себе не могла, что ей настолько легко будет постоянно, изо дня в день жить с другим человеком — ведь прошлый опыт явно не располагал к оптимизму. Хотя справедливости ради надо сказать, что жить с Тони зачастую было все равно что жить одной, потому что он очень много путешествовал. Неужели она легко, как со старой шалью, рассталась со своей ревниво оберегаемой свободой и независимостью просто потому, что очень любит Дэвида? Или права Эми, и после разрыва с Тони она чувствовала себя гораздо более одинокой, чем хотела признаваться даже самой себе?

— Пора прекратить эти бесконечные бега, — сказала ей Эми. — Ты наконец-то готова к серьезным отношениям и выбрала самого замечательного мужчину.

В этом Эми, безусловно, была права, потому что чувства, которые Лиза испытывала к Дэвиду, показывали, какой пустой и в некотором роде бессмысленной или, скорее, бесцельной была ее жизнь, с тех пор как им пришлось отступиться друг от друга. Или, возможно, с тех пор, как она рассталась с Тони. Слишком уж долго, как теперь казалось Лизе, ее дни текли без всякой связи и системы, ничто не придавало им ценности в ее глазах, а дома не ждал никто, к кому бы хотелось скорее вернуться. Теперь ей всегда не терпелось увидеть Дэвида, а сознание, что он чувствует по отношению к ней то же самое, радовало ее больше всего на свете.

Квартира, которая последние пятнадцать лет служила Лизе лондонским пристанищем, находилась на третьем этаже ухоженного белого дома в стиле Регентства, совсем рядом со Старой Бонд-стрит. На парадной двери висела мемориальная табличка, сообщавшая всем проходящим мимо, что эту пышную обитель когда-то занимал юрист и филантроп, о котором, похоже, никто никогда не слышал. Лиза предполагала, что в то время это был особняк для одной семьи, тогда как теперь он был разделен на четыре просторные квартиры и три студии, одна из которых располагалась на чердаке и еще две в полуподвале.

Забрав почту из ящика в подъезде, Лиза стала подниматься по лестнице, вылавливая из кармана ключи и болтая по телефону с секретаршей редактора: да, она вернулась в город, и да, хотя она в творческом отпуске, у нее есть время, чтобы прийти на встречу завтра после обеда.

— Его не будет все утро, — говорила секретарша, — иначе бы он встретился с тобой...

— Все в порядке, ты не обязана объяснять, — перебила ее Лиза. — В три так в три. Поверь, я найду, чем занять утро.

Например, обстоятельно побеседовать с дизайнером по интерьеру, который помогал превратить их с Дэвидом новый особняк в дом мечты; нужно заехать к парикмахеру и сделать пробную прическу, а по пути заскочить к любимому модельеру и узнать, как дела с ее свадебным платьем. Список можно было продолжать до бесконечности, но секретарше Брендана не обязательно было все это знать — ей требовалось всего лишь подтверждение, что Лиза, как сознательный корреспондент, которым она зачастую не была, придет завтра в офис Брендана в назначенный час.

Войдя в квартиру, Лиза бросила почту рядом с мигающим автоответчиком и потащила на кухню два пакета с продуктами, которые привезла с собой. Как и большинство комнат в здании, кухня была большой, с высоким потолком и подъемными окнами чуть ли не во всю стену. На наружных подоконниках стояли декоративные ящички, в которых Лиза начала выращивать травы. С тех пор как Дэвид тоже сделал эту квартиру своим домом, на фоне старого, потрепанного жизнью меламинового пластика и угловатой, но ставшей теперь модной буфетной раковины начали появляться всяческие хитроумные приборы и кухонная утварь. «Раз уж есть, для кого готовить, все это пригодится», — решила Лиза. Но по части кулинарного искусства до Дэвида ей по-прежнему было далеко как до луны. Оставаясь наедине с четырьмя ингредиентами и микроволновой печью, как это было вначале, он ухитрялся соорудить восхитительную пасту, которую они съедали в лучших традициях влюбленных парочек: неотрывно глядя друг другу в глаза, как будто боялись, что сон растает, если они отведут взгляд друг от друга.

Загрузив продукты в холодильник, Лиза налила в бокал охлажденного белого вина, сбросила туфли и босыми ногами прошлепала к стеклянным дверям, за которыми начиналась гостиная. Благодаря резному мраморному камину, нисколько не изменившемуся со времен первых хозяев дома, лепным карнизам с фестонами и высоким, характерным для английского ампира окнам, охваченным двумя балконами с черными витыми перилами, комната сохраняла все признаки старого аристократического салона. В эклектичную коллекцию мебели, большую часть которой Лиза привезла из отдаленных уголков земного шара, входили самые разнообразные экспонаты, от великолепного тайского сундука до комплекта из двух расшитых вручную марокканских диванов, яркого мексиканского ковра-гобелена а-ля Фрида Кало и весьма эффектного итальянского стола, который обошелся ей почти в пять тысяч евро. В центре комнаты, посреди пестрой россыпи индийских шелковых подушек, смирно лежала искусственная медвежья шкура, а на ней стоял журнальный столик, гордость хозяйки. Если верить продавцу этого в высшей степени необычного предмета, он появился на свет в девятнадцатом столетии и служил потайным входом в гарем на Занзибаре. Правду говорил торговец или врал, но Лиза влюбилась в этот столик в один из нескольких памятных дней, которые проводила на острове с Тони. Теперь ее драгоценное приобретение уютно устроилось в сделанной на заказ ореховой раме, место рядом с великолепной ручкой из черного железа занял лепной горшок с цветущим кактусом, а всю остальную поверхность защищало стекло.

Обнаружив, что в гостиной душно, как она и ожидала, Лиза открыла оба окна, впустив свежий воздух, а вместе с ним и шум машин, и отправилась в ванную, где было гораздо тише и прохладнее, чтобы подготовить себя и ее к предстоящему вечеру.

Едва переступив через порог, Дэвид понял, что Лиза уже дома. Одного запаха в квартире, какого-то цитрусово-мускусного, смешанного с ароматом, который исходил от нее одной, было достаточно, чтобы он убедился в этом и чтобы на лбу разгладилась морщинка, а в мыслях рассеялась тревога. Признается ли он, что приехал позже, чем ожидал, потому что проделал долгий путь к своей старой квартире в Пимлико и только тогда вспомнил, что больше там не живет? Пожалуй, нет. Лиза подумает, что он тоскует по старой жизни, или скучает по Катрине, или теряет нить происходящего. И, хотя в первых двух предположениях была доля истины, а третье, вероятно, тоже нельзя было исключать, сейчас он находился именно там, где ему хотелось. Вместе с Лизой, которая изменилась, с его точки зрения, в лучшую сторону, хотя когда-то он ни за что не поверил бы, что такое возможно. Дэвид понимал, что в глазах Лизы он тоже изменился. Но, к его удивлению, она упрямо повторяла, что его рассеянность и минуты погружения в себя, которые временами доводили Катрину до белого каления (разумеется, ближе к концу, когда она слишком мучилась, чтобы быть терпимой), очень милы и вызывают желание окружить его лаской. Дэвиду и самому хотелось бы относиться к этому именно так, но зачастую собственная несобранность раздражала не меньше, чем Катрину. Это беспокоило его гораздо больше, чем ему хотелось признавать. Дэвид начал задумываться, не впадает ли он в депрессию. Но как такое возможно, если он уже много лет не чувствовал себя таким счастливым, как сейчас? Сознаваясь в этом, Дэвид вовсе не хотел принижать Катрину. Конечно, они были счастливы вместе, но отношения, которые тридцать лет текли в одном и том же русле, не могли дать того заряда, который ощущаешь, отправляясь в путешествие по новым, неизведанным водам.

Услышав, что Лиза в ванной, Дэвид окликнул ее, обозначив свое присутствие, и пошел на кухню что-нибудь выпить. Сейчас он чувствовал себя гораздо расслабленнее, чем несколько минут назад; напряжение спадало, а мрак тревоги уступал место радужному настроению. Дэвиду нравилось, как по-домашнему он чувствовал себя в этой квартире, как будто приезжал сюда долгие годы. Так какого черта его сегодня вечером понесло в Пимлико? Старые привычки, пожалуй, и голова, забитая непомерным множеством забот. Как бы то ни было, это не важно. Главное, что сейчас он здесь, и от одного предвкушения, что с минуты на минуту к нему присоединится Лиза, улетучивались все тревоги и проблемы, омрачавшие его день.

Дэвид забрал выпивку в гостиную, плюхнулся на один из диванов и откинулся на мягкие подушки. Иногда казалось, что он прятал от мира какую-то часть своего существа, ожидая именно этого, и, возможно, в тот момент начиналась наконец его настоящая жизнь.

Ему вспомнилось, как они с Лизой встретились после посольской вечеринки в парижском кафе. Она тогда едва дождалась, пока на их столик в тихом уголке поставят кофе, и сказала:

— Это ошибка.

Он улыбнулся ей, и она смерила его любопытным взглядом.

— Я думал о том же, — объяснил Дэвид, — но теперь, сидя здесь, я понимаю, что совершил бы ее снова. — Ему захотелось взять ее руки в свои, но он сдержался. Слишком рано. Они больше не знали друг друга, так почему же его не покидало чувство, будто они по-прежнему близки? — Я не мог не увидеться с тобой, — проговорил он.

[8] Элизабет Беннет — героиня романа Д. Остин «Гордость и предубеждение».