– Конечно. Когда штормовой порыв разбил окно, в спальню ворвался соленый ветер и пронесся над моей новорожденной дочерью. Тут-то я и поняла, как тебя назвать.
– Мне очень нравится.
– Мне тоже. – Мама улыбалась.
У моей старшей сестры есть своя история, связанная с погодой, но моя лучше. Для меня это важно, потому что во всем остальном Бронте намного превосходит меня. Приятно блеснуть хоть в чем-то.
Я брала маму за руку, и мы шли домой, и наши кудряшки тянулись друг к другу, словно никогда не хотели расставаться.
45
– Пойдем со мной, – говорит тетя однажды утром, когда мы смотрим, как солнце освещает маленькие личики нарциссов, растущих перед домом. – Бери свою подушку и тетрадь, в которой ты постоянно что-то пишешь. Мистер Китс, не могли бы вы сделать нам всем чаю со льдом и медом?
Тетя вручает мне свое лоскутное одеяло со звездами, и я поднимаюсь за ней по длинной лестнице на третий этаж, где все кровати и комоды накрыты белыми чехлами.
– Одному богу известно, зачем нам нужна была вся эта мебель, – вздыхает она, ведя меня по небольшому коридору, которого я никогда раньше не видела.
Мы сворачиваем налево, затем направо и, наконец, упираемся в запертую дверь. Тетя снимает ключ с маленького крючка на стене, вставляет в замочную скважину и поворачивает ручку, но дверь заклинило, и поддается она только когда мы толкаем ее вдвоем.
– Здесь будет твой личный уголок, – говорит тетя, когда мы выходим на балкон, над которым раскинулась крона огромного платана, приветственно машущего новыми зелеными листьями. – Нам всем нужно свое собственное уединенное место. Уж я-то знаю.
От изумления я теряю дар речи.
Теперь у меня есть свое укромное место, и оно мне ужасно нравится. Я слышу, как внизу медленно проезжает трамвай, как по улице шуршат велосипеды, а за углом звонят колокола церкви Святого Иоанна.
– Я часто приходила сюда, когда мне было одиноко.
– Одиноко? – недоуменно спрашиваю я.
– Да, и очень часто. Я тосковала по океану.
Сквозь зеленый купол листвы я вижу проплывающие облака и мир, который раскрывает свои объятия.
Мистер Китс приносит чай и немного своих любимых карамелек. Разворачивает одну и протягивает мне.
В жизни такое случается.
Когда необходимо, чтобы все хоть недолго было хорошо, порой так и происходит.
46
Как и рассказывала мне Бронте перед отъездом в «Зимние сосны», в доме тети Клэр нет чугунных утюгов, но зато есть электрический.
Тетя считает, что на постельном белье не должно быть ни единой складки или залома: так оно плотнее прилегает к кровати. По ее мнению, идеально выглаженная простыня – решение множества жизненных проблем. Мистер Китс тщательно раскладывает постельное белье на гладильной доске, чтобы я могла быстрее приступить к глажке. Он объясняет, что на подошву утюга нужно капнуть воды: если зашипит – значит, утюг готов к работе.
Ближе к вечеру – пока в духовке готовится жаркое или куриное рагу – я приношу на кухню свой «Дневник вдохновения» и записываю все, чему научилась за последнее время.
В один из дней мистер Китс учит меня ориентироваться по компасу, в другой – как починить шаткий стул или как вывести ржавчину со старого чугунка. Он показывает мне, как обмотать ниткой пуговицы на пальто, чтобы они не отваливались, и как закрепить каблук на моих любимых сапогах для сбора моллюсков.
Оказывается, в этом мире есть масса вещей, которым интересно поучиться, – столько и не вообразить.
– Во время летнего солнцестояния солнце светит больше пятнадцати часов подряд – и больше на шесть часов, чем в Рождество. Ты когда-нибудь это замечала?
Я быстро киваю – в конце концов, я выросла на берегу океана!
– А вы знаете, что, когда смотришь на солнце, тени падают позади тебя? – спрашиваю я.
– Да, – отвечает он, мягко кивая.