На горизонте из-за деревьев выглядывал розовый рассвет, окрашивая золотые поля в лавандовый цвет. Над землей клубился туман, призрачный и навязчивый.
Она миновала темный дегустационный зал, стоянка перед которым была пуста. Она прошла по дороге к домику на дереве, мимо входа в дом Эвана. И когда она, наконец, подошла к главному зданию, все еще освещенному огнями, то не удивилась, обнаружив, что снова была единственной, кого здесь не было. Машина Эвана стояла там. Как и машина Джека. И машина Блейка. Еще одно семейное собрание без нее.
Когда она вошла в резиденцию, ее встретили громкие голоса, но они быстро стихли при приближающемся звуке ее шагов. Ее отец с грохотом вылетел из своего кабинета, готовый отчитать любого слугу, который так грубо прервал их. Он выглядел таким же собранным, как и всегда, на его смокинге не было ни единой складки. Даже галстук-бабочка был по-прежнему туго завязан под подбородком. Как будто ничего не произошло.
Увидев ее, он резко остановился, широко раскрыв глаза, прежде чем осознал свою реакцию.
— Гретхен, — сказал он достаточно громко, чтобы его услышали все остальные. Затем он оглядел ее с ног до головы. — Боже милостивый, что на тебе надето? Где твои туфли?
— Где Эван?
Джек вошел в вестибюль. На нем все еще был смокинг, но выглядел он так, словно только что вернулся из тяжелого похода. Его брюки были грязными, а рубашка мятой и незаправленной. Под глазами у него были темные круги, как будто он не спал несколько дней, хотя она ушла от него всего пять часов назад. Он поспешил к ней.
— Как Колтон?
— Отлично. Наверное, сейчас у него снимают отпечатки пальцев. Я уверена, что это очень приятный опыт.
— Мы с этим разберемся, — сказал Джек. — Я обещаю.
— Прости меня, если я не очень верю в обещания этой семьи.
Она пронеслась мимо обоих мужчин, выдернув руку из-под руки Джека, когда он попытался ее остановить. Она обнаружила Эвана откинувшимся на спинку широкого кожаного дивана в гостиной. Его ноги покоились на оттоманке. На нем тоже была вчерашняя одежда. Рубашка была в крови, галстук-бабочка давно сорван. Повязка в виде бабочки стягивала поврежденную кожу над глазом в том месте, где кулак Колтона рассек кожу. На его глазнице темнел фиолетовый кровоподтек, а в руке он держал пустой стакан из-под виски, который опасно наклонялся к коленям жены. Анна молча сжимала пакет со льдом, ее вечернее платье было мокрым в некоторых местах.
Блейк и его жена нервно топтались за диваном.
Эван холодно посмотрел на Гретхен.
— Отличный наряд. На тебя напали или что-то в этом роде?
— Где мама?
— Она приняла валиум и час назад отключилась
Конечно. Почему ее мать должна иметь с этим дело? Почему она должна что-то чувствовать?
— Мне нужно поговорить с тобой наедине, — наконец сказала Гретхен.
Джек и Фрейзер последовали за ней.
— Не думаю, что это хорошая идея, — сказал Фрейзер.
— Удивительно, как мало меня сейчас волнует, что ты думаешь.
— Ради бога, Гретхен, повзрослей, — огрызнулся он в ответ. — Сейчас не время для драмы.
Драмы.
Истерики.
Радикальные тенденции.
Оскорбления, которые когда-то так остро ранили ее, теперь отскакивали так легко. Было трудно ранить человека, который онемел. Невозможно проколоть кожу, которая превратилась в твердую рубцовую ткань.
— Мне нужно поговорить с Эваном наедине, — повторила она.
Эван театрально вздохнул и кивнул на дверь.
— Все в порядке. Я уверен, что это не займет много времени.