– Почему ты позволил сделать это? Они наши, а не его! Какое право твой папаша имел топить наших кроликов? – звенели гневные детские голоса.
– Какое право? – отозвался Пол. – Но разве человек не вправе поступать, как ему нравится, в своем собственном доме? Он ведь не обязан сносить всю эту гадость?
Но это только еще больше рассердило школьников, и они осыпали его проклятьями, свистом и шиканьем.
Между тем мистер Блинкхорн добросовестно обдумывал случившееся. Наконец он сказал:
– Видите ли, доктор все равно не разрешил бы держать в школе животных, даже если бы Балтитьюд и привез их. Все это против правил, и я не могу вмешиваться.
– Да, но он обещал их приходящим ученикам, – возразил Чонер. – Тут доктор не стал бы возражать, сэр.
– Верно, – признал мистер Блинкхорн. – Я об этом не подумал. В таком случае, Балтитьюд, коль скоро ты не смог выполнить обещание, тебе остается лишь поступить по справедливости, не так ли?
– Боюсь, что я не понимаю, к чему вы клоните, сэр, – сказал Балтитьюд, приготовившись, однако, к худшему.
– Все очень просто. Коль скоро ты взял деньги у товарищей и не можешь обеспечить их ценностями, надо вернуть деньги. Ты и сам это понимаешь.
– Я ничего им не должен, – возразил Пол, – а сейчас я вообще не в состоянии расплачиваться с кем бы то ни было.
– Если у тебя не хватает чести, – сказал мистер Блинкхорн, – мне придется взять дело в свои руки. Пусть каждый, кому ты задолжал, выйдет и скажет об этом.
Один за другим школьники предъявили финансовые претензии. Один, как выяснилось, дал Дику шиллинг в надежде получить мышь с фиолетовым седлом, другие внесли по шесть пенсов за белых мышей. Если добавить полкроны Портера, долги в целом составляли ровно пять шиллингов, что были у Пола. Это была та ниточка, за которую он надеялся ухватиться и вскарабкаться на прежние высоты благополучия.
Мистер Блинкхорн решил, что нет причин откладывать расплату и сказал:
– Дай мне деньги, Балтитьюд, которые у тебя при себе, и я попробую удовлетворить кредиторов.
Пол судорожно схватил его за руку.
– Нет! – хрипло вскричал он. – Только не сейчас! Не надо! Я сейчас не могу… Они не понимают… Дайте мне время, и я заплачу вдвойне, на эти деньги можно будет приобрести отборных кроликов – только пусть они подождут! Велите им подождать! Дорогой сэр, помогите мне. Я не могу заплатить сейчас!
– Они и так долго ждали, – напомнил мистер Блинкхорн. – Пора платить.
– Не буду! – закричал Пол. – Ни за что! Если бы вы знали об этом камне! Что за глупцы люди!
В отчаянии он решился на роковой поступок – он рванулся и бросился что есть мочи к шлагбауму, за которым начиналась дорога.
Тотчас же школьники, радуясь потехе, кинулись вдогонку. Несчастный пожилой коммерсант несся как заяц. Так ему не случалось бегать уже четверть столетия. Даже когда он удирал от Коггса и Кокера в первый вечер, он не бежал так быстро. Но погоня оказалась короткой. Вскоре Чонер и Типпинг схватили его за шиворот и упирающегося и лягающегося приволокли назад, к мистеру Блинкхорну, благорасположение которого Пол теперь утратил бесповоротно.
– Прошу прощения, сэр, – сказал Чонер, – но в кармане у него что-то вроде кошелька. Можно, я его выну, сэр?
– Раз он отказывается вести себя как подобает, то вынь, – разрешил учитель.
Это был кошелек Дика, и, несмотря на сопротивление Пола, сей предмет был у него конфискован, а содержимое разделено между пострадавшими, после чего пустой кошелек вернулся к хозяину.
– Ну, а теперь, Балтитьюд, – сказал мистер Блинкхорн, – если ты по-прежнему желаешь покинуть поле, то ступай.
Мистер Балтитьюд, лишившийся остатков терпения, швырнул пустой кошелек в сторону и отбежал от мучителей в состоянии, близком к исступлению. «Покинуть поле!» Какая жуткая насмешка! Как же ему добраться до дома, отстоящего от школы на пятьдесят миль, без гроша в кармане? Еще десять минут назад до желанной свободы было рукой подать, но теперь все рухнуло.
Никто не жалел его, никто не понимал! Мистер Блинкхорн и несколько энтузиастов возобновили игру, а остальные, разбившись на группки, приняли обсуждать случившееся, исполняясь все большим негодованием.
Оно могло принять определенные и неприятные формы, если бы вдруг кто-то не крикнул: «Внимание, Грим!» И в самом деле, у края поля показалась внушительная фигура доктора.
Мистер Балтитьюд чуть не возликовал. Раз доктор решил посмотреть на футбол, значит, он в неплохом настроении. Пол даже попробовал обмануть себя, пообещав набраться сил и в перерыве подойти к доктору и поделиться своими бедами.
Игра же, до того еле теплившаяся, вдруг как по волшебству приобрела размах и энергию. Даже мистер Тинклер, доселе не расстававшийся со своим романом, быстро сунул книгу в карман, и, очертя голову, ринулся в гущу борьбы, поощряя то одну, то другую сторону, пока, наконец, не выяснил, за какую команду играет.
Доктор приближался величественной походкой, на ходу подбадривая футболистов: