Медный кувшин. Шиворот-навыворот: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Зато я чувствую себя вне всякой гармонии, – сказала Сильвия, – потому что на мне нет ничего восточного… разно только скарабей… да и тот отстал от современности, бедняжка, уж не знаю на сколько столетий!

– Если бы ты сказала «тысячелетий», дорогая, – поправил профессор, – то было бы точнее. Этот скарабей взят из гробницы Тринадцатой династии.

– Ну, я уверена, что ему лучше там, где он сейчас, – сказала Сильвия, и Вентимор вполне с ней согласился. – Гораций, я должна осмотреть все! Как это умно и оригинально с вашей стороны – превратить обыкновенный лондонский дом в такой.

– Ну, знаете ли, – объяснял Гораций, – это… сделано, собственно, не мною…

– Кто бы это ни сделал, – сказал профессор, – он должен был посвятить много труда на изучение восточного искусства и архитектуры. – Смею я спросить: какой подрядчик исполнил все эти переделки?

– Я положительно не могу вам этого сказать, – отвечал Гораций, который начинал понимать, какие могут быть в жизни скверные минуты.

– Не можете сказать?! – воскликнул профессор. – Вы заказываете полную обстановку, и – должен прибавить – такую дорогую, и не знаете, кому делаете такой заказ!

– Конечно, знаю, – сказал Гораций, – только как раз в эту минуту я не могу вспомнить. Подождите! Может быть, «Либерти»? Нет, я почти уверен, что не «Либерти». Может быть, «Мапль»; только не наверно. Кто бы это ни сделал, с меня взяли удивительно дешево.

– Рад слышать это, – сказал профессор самым неприятным тоном. – Где же у вас столовая?

– Но я думаю, – сказал Гораций беспомощно, видя толпу слуг, расстилавших по полу круглый ковер, – я полагаю, что столовая, – здесь.

– Кажется вы находитесь в некотором сомнении? – спросил профессор.

– Я предоставляю это им; это зависит от того, где им вздумается накрыть, – сказал Гораций. – Раз в одном месте, другой раз – в другом. Есть большая прелесть в неопределенности, – сказал он, запинаясь.

– Без всякого сомнения, – сказал профессор.

В это время двое из рабов, по распоряжению высокого негра в чалме, поставили на круглый ковер низенькую скамейку из черного дерева с инкрустациями странного рисунка из серебра и черепахи, в то время как другие слуги шли за ними с закрытыми блюдами на круглом серебряном подносе, который они поставили на скамейку и низко поклонились.

– Ваш… гм… домоправитель, – сказал профессор, – очевидно, решил, что мы будем обедать здесь. Насколько я вижу, они знаками показывают вам, что кушанье на столе.

– Это так, – сказал Вентимор. – Сядем?

– Но, дорогой Гораций, – сказала г-жа Фютвой, – ваш буфетчик забыл о стульях.

– Ты, по-видимому, не отдаешь себе отчета, дорогая, – сказал профессор, – что в подобном помещении стулья были бы совершенно не у места.

– Боюсь, что здесь их и нет, – сказал Гораций, так как в самом деле не было ничего, кроме четырех толстых подушек. – Давайте сядем на них, – предложил он. – Так… так забавнее!

– В моем возрасте, – сказал профессор с раздражением, опускаясь на самую толстую подушку, – такая забава, состоящая в том, чтобы есть, сидя на полу, не может действовать хорошо на настроение, хотя, конечно, я признаю, что это совершенно по-восточному.

– По-моему, это восхитительно, – сказала Сильвия. – Гораздо, гораздо интереснее, чем заурядный, чопорный обед.

– Можно быть не вполне заурядным, – заметил ее отец, – и все-таки не избежать обвинения в чопорности… Уходите прочь, любезный, уходите! – сказал он резко одному из рабов, который делал попытки полить водой его руки. – Ваш слуга, Вентимор, кажется воображает, что я отправлюсь на обед, не дав себе труда предварительно вымыть руки. Смею заметить, что это не так.

– Это просто восточный обычай, профессор, – сказал Гораций.

– Я в совершенстве знаком с обычаями Востока, – возразил профессор, – но из этого не следует, что подобные… гм… гигиенические предосторожности необходимы и желательны за столом на Западе.

Гораций промолчал; он был слишком погружен в смущенное созерцание серебряных крышек, ломая себе голову, что могло быть под ними. Его смущение не рассеялось, когда крышки были сняты, – потому что он положительно терялся в догадках, как ему приняться за содержимое блюд без такой вещи, как вилка.

Метрдотель, однако, разрешил трудную задачу, показав жестами, что гости должны есть руками.

Сильвия выполнила это с большой грацией и чрезвычайной веселостью, но ее отец и мать не скрывали своего отвращения.

– Если бы я обедал в пустыне с шейхом, сударь, – заметил профессор, – то, надеюсь, я сумел бы сообразоваться с его привычками и предрассудками. Здесь же, в самом центре Лондона, признаюсь, все это производит на меня впечатление ни к чему ненужного педантизма.

– Мне очень жаль… – сказал Гораций. – Я велел бы дать ножи и вилки, если бы мог; но боюсь, что эти парни даже не поймут, что это такое, поэтому бесполезно говорить им. Нам… нам придется все-таки примириться с этим, вот и все. Надеюсь, что… а… а… рыба недурна, профессор?

Он не знал в точности, что это была за рыба, но она была зажарена на кунжутовом масле и приправлена корицей с имбирем; и не было заметно, чтобы она сильно убавлялась перед профессором. Сам Вентимор, конечно, предпочел бы обыкновенную треску под устричным соусом, но теперь уже ничего нельзя было сделать.