Медный кувшин. Шиворот-навыворот: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Дело в том, что я нахожусь в крайне затруднительном положении, сэр, и не знаю, с чего начать. – Тут он снова замолчал надолго, а доктор поднял густые брови и поглядел на часы.

– Готов ли ты начать говорить в ближайшее время? – сказал он с подозрительной учтивостью. – Или же предпочтешь зайти позже?

– Ни в коем случае, – возбужденно отозвался Пол. – Я начну сейчас же. Я уже начинаю. Просто мой случай – очень сложный, и мне крайне затруднительно объяснить его.

– Тебя что-то тревожит? – спросил доктор. Пол услышал шум и голос в гардеробной – то вернулись из церкви школьники.

– Да… нет, – сказал он и повесил голову.

– Неожиданный, если не сказать крайне двусмысленный ответ. Как прикажешь тебя понимать?..

В этот момент в дверь постучали. В панике Пол вскочил на ноги, закричав во весь голос:

– Не пускайте его! Сначала выслушайте меня. Не пускайте этого негодяя! Он меня погубит!

– Я собирался сказать, что я занят, – отозвался доктор, – но во всем этом есть что-то столь странное, что пусть стучавший войдет, кто бы он ни был.

Дверь отворилась, и тихо вошел Чонер. Он был бледен, тяжело дышал, но в остальном вполне владел собой.

– Что, Чонер? – спросил доктор. – Тебе тоже что-то не дает покоя?

– Извините, сэр, – сказал Чонер. – Балтитьюд вам еще ничего не рассказывал?

– Пока нет. Помолчи теперь, Балтитьюд. Я слушаю Чонера. В чем дело?

– В том, что он знал о моих намерениях рассказать вам кое-что о нем и потому угрожал опередить меня и наговорить всяких гадостей про меня, сэр. Я решил, что должен при этом присутствовать.

– Это ложь! – вскричал Пол. – Какой же он мерзавец! Не верьте, доктор Гримстон, ни единому его слову. Это наглая клевета!

– Меня это настораживает, Балтитьюд, – заметил доктор. – Если бы твоя совесть была чиста, ты бы не мешал мне выслушать Чонера, который, несмотря на очевидные дефекты его характера, – тут он судорожно сглотнул, ибо не мог преодолеть отвращение к своему питомцу, – безусловно, добросовестный и сознательный ученик. Пусть сначала говорит он.

– С вашего разрешения, сэр, – сказал Чонер, украдкой бросив торжествующий взгляд на Пола, который, сознавая весь ужас происходящего, рухнул без сил в кресло, – я решил, что мой долг – сообщить вам о том, что я обнаружил в молитвеннике Балтитьюда. – И он вручил Гримстону каракули Дика, каковые доктор прочитал, поднеся записку к лампе.

После этого в кабинете воцарилось гробовое молчание. Затем доктор сказал:

– Ты правильно поступил, Чонер. А теперь ступай. Когда Гримстон и Пол остались вдвоем, доктор дал волю своему негодованию:

– Презренный лжец! – бушевал он, расхаживая взад и вперед по комнате. – С тебя сорвали личину! Да, да! Ты заставил меня поверить, что заигрывания этой девицы привели тебя в такое же негодование, что и меня. Ты правильно назвал ее послание «дерзким и неуместным». Ты притворился, что не давал ей повода к подобным запискам и якобы только сегодня услышал ее имя. Но вот записка, написанная гораздо раньше. Где ты обращаешься к ней, как к «Конни Давенант», и имеешь наглость выражать восхищение шляпкой, которую она надевала в предыдущее воскресенье. При мысли о таком двуличии, о такой наглости и распущенности, меня просто берет оторопь. У меня идет кругом голова!

Пол пробормотал нечто насчет того, что, будучи отцом семейства, он никогда не позволил бы себе ничего такого, но, к счастью, доктор не обратил на это внимания.

– Что мне с тобой делать? – не унимался доктор. – Как покарать такое чудовищное безобразие?

– Не спрашивайте меня, сэр, – выдавил из себя Пол, – Делайте что угодно, только скорее.

– Если я и медлю, сэр, – возразил доктор, – то лишь потому, что еще не решил, можно ли искупить подобное преступление обычной поркой, или оно требует более суровых мер.

«Неужели он собирается еще и пытать меня?» – подумал Пол.

– Да, – подтвердил доктор. – Я в сомнениях. Столь испорченный ум не исцелить розгой. Я не могу позволить моим воспитанникам продолжать общение с тобой – это может иметь для них самые пагубные последствия. Я должен раздавить пригретую мной змею, я не позволю этому василиску писать свои мерзкие послания! Решено! Несмотря на все материальные потери для меня и моральные для твоего достойнейшего отца, который так мечтал увидеть в тебе надежду и гордость фамилии, я должен исполнить свой долг по отношению к родителям других учащихся, вверенных моему попечению. Я не стану тебя пороть. Я тебя исключаю.

– Как? – в неверии воскликнул Пол. – Исключаете? Я не ослышался, доктор Гримстон? Повторите это еще раз. Вы правда исключаете меня?

– Я все сказал, – строго произнес доктор, – и никакие уговоры не заставят меня отменить решение (заметим, что мистер Балтитьюд и не пытался его уговаривать). Миссис Гримстон проследит, чтобы твои вещи были завтра утром упакованы, и я лично отвезу тебя на станцию и отправлю в родительский дом, который ты запятнал позором. Ты поедешь поездом в девять пятнадцать. Сегодня же я напишу письмо твоему отцу с изложением причин исключения.

Мистер Балтитьюд закрыл лицо руками, чтобы спрятать не позор и смятение, но совершенно непристойное ликование. Это было слишком прекрасно, чтобы быть правдой! Теперь его доставят домой со всеми удобствами. Ему не нужно страшиться погони, ему не угрожает перспектива снова вернуться в эту тюрьму! Письмо доктора убедит в этом даже Дика. И самое замечательное состоит в том, что такая удача пришла к нему без позора порки или мук объяснения своей тайны.

Но приобретя за кратковременное пребывание в школе некоторый опыт, Пол притворился горько плачущим.