– У меня.
– У тебя?!
– Ну, рассказывай.
И Александр Волгин рассказал отцу все, даже подслушанный утренний разговор. А когда рассказал, прибавил:
– Я хочу знать, вышла она замуж или не вышла. Мне нужно знать.
Отец слушал внимательно, иногда утвердительно кивал головой и не задал ни одного вопроса. Потом он прошелся по кабинету, взял на столе папиросу, окружил себя облаком дыма и в дыму замахал спичкой, чтобы она потухла. И в это время спросил, держа папироску в зубах:
– А для чего тебе это нужно знать?
– А чтобы Володька не говорил.
– Чего?
– Чтобы не говорил, что замуж вышла.
– Почему этого нельзя говорить?
– Потому что он врет.
– Врет? Ну, пускай врет.
– Как же? А он все будет врать.
– Да что ж тут обидного? Разве выйти замуж – это плохо?
– Он только говорит: замуж…
– Ну?
– А он говорит… такое… он гадости говорит.
– Ага… значит, ты разобрал.
– Разобрал.
Александр кивнул головой, самому себе подтверждая, что действительно разобрал.
Отец подошел к нему вплотную, взял его за подбородок и посмотрел в глаза серьезно и сурово:
– Да. Ты мужчина. Ну… и дальше всегда разбирай. Все.
Александр на следующий день не подошел к Володьке и сел на другой парте. На перемене Володька положил ему руку на плечо, но Александр Волгин сбросил его руку с плеча:
– Отстань!
Володька покривил губы и сказал:
– Думаешь, нуждаюсь?
На этом вся история, собственно говоря, и кончается. Пути Володьки Уварова и Александра Волгина разошлись надолго, может быть, навсегда. Но был такой день, всего через две недели, в последний день учебного года, когда эти пути на короткую минуту снова скрестились.
В том же скверике в группе мальчиков Володька говорил:
– Клавка в десятом классе первая…