– Тебе хорошо нукать, а если бы ты сам послушал.
– Ну, хорошо, послушал бы… Ну, все равно, говори. Только ты думаешь, что всегда так говорят: «как тебе не стыдно» да «как тебе не стыдно»? Они, брат, тоже умеют прикидываться.
– А чего прикидываться? Он разве прикидывался?
– Ну, конечно, а ты и обрадовался: секреты, секреты, у всех секреты!
– И не так совсем.
– А как?
– Совсем иначе.
– Ну, как?
– Он говорит, ты понимаешь: в жизни есть такое, тайное и секретное. И говорит: все люди знают, и мужчины, и женщины, и ничего в этом нет поганого, а только секретное. Люди знают. Мало ли чего? Знают, значит, а в глаза с этим не лезут. Это, говорит, культура. А вы, говорит, молокососы, узнали, а у вас язык, как у коровы хвост. И еще сказал… такое…
– Ну?
– Он сказал: язык человеку нужен для дела, а вы языком мух отгоняете.
– Так и сказал?
– Так и сказал.
– Это он умно сказал.
– А ты думаешь…
– А только это просто слово такое. А почему Пушкин написал?
– О! Он и про Пушкина говорил. Только я забыл, как он так говорил?
– Совсем забыл?
– Нет, не совсем, а только… тогда было понятно, а вот слова какие… видишь…
– Ну?
– Он говорит: Пушкин великий поэт.
– Подумаешь, новость!
– Да нет… постой, не в том дело, что великий, а в том, что нужно понимать…
– Что же там непонятного?
– Ну да, только не в том дело. Он так и говорит… ага, вспомнил: совершенно верно, совершенно верно, так и сказал: совершенно верно!
– Да брось ты, «совершенно верно»!
– А он так сказал: совершенно верно, в этих словах сказано об этом самом… вот об этом же… ну, понимаешь…
– Ну, понимаю, а дальше?
– А дальше так: Пушкин сказал стихами… и такими, прямо замечательными стихами, и потом… это… еще одно такое слово, ага: нежными стихами! Нежными стихами. И говорит: это и есть красота!
– Красота?!