— Извини, дружище, — сказал я и отхлебнул из стакана давно остывший чай, который к этому моменту стал заметно горчить. — Разговор немного затянулся. Хотя мне показалось, что говорили мы с ней коротко и по делу.
— Это и ослу понятно, что про погоду не разговаривали, — усмехнулся княжич, затем тоже сделал пару глотков чая, скривился, с осуждением посмотрел на содержимое стакана и отодвинул его в сторону. — Фу… Гадость какая… Ну чего молчишь, рассказывай к чему пришли. Чемоданы в коридор нам выносить не нужно, так что минут десять у нас с тобой еще есть.
Тем временем поезд понемногу начал снижать скорость. В дверь купе негромко постучали, а затем так же осторожно открыли.
— Прибываем, господа, через десять минут Вологда, — сообщил нам усатый проводник и посмотрел на стол. — Разрешите я заберу стаканы?
— Ни к чему не пришли, — сказал я Лешке, как только мы снова остались одни. — Просто мило пообщались. Поначалу она меня вообще не хотела всерьез воспринимать, так что пришлось немного надавить. Слово за слово… В общем, я думаю, она поняла, что шутить я с ней не буду. Если нет, значит ей же хуже.
— Немного надавить… — усмехнулся Нарышкин. — Ничего себе, немного. Я не знаю, как ты это делаешь, но, когда ты выходил из ее купе, мне тоже стало как-то не по себе. Такое ощущение, что у тебя за спиной крылья выросли.
Ага… Это, наверное, княжич так на себе почувствовал присутствие моего Тень-Стража… Приятно. Значит не зря призывал. Если даже мой друг оказался в легком замешательстве, то Серебряковой было совсем тяжко. Однако нужно отдать ей должное. Держалась она очень хорошо.
— Согласен с тобой, мой мальчик, — поддержал меня Дориан. — Просто непробиваемая стерва. Такую еще поискать.
— Интересно… А с чего ты взял, что она тебя поняла? — спросил Лешка. — Если только одними словами дело кончилось, то я бы на твоем месте не рассчитывал, что ваш разговор окончен. Точнее, сам-то разговор, может быть, и окончен, но война — вряд ли. Я так понимаю, артефакт ты ей отдавать не собираешься?
— Конечно нет! С чего бы? — пожал плечами я. — Во всяком случае, пока. Дальше будет видно. Кстати, она мне за него деньги предлагала и какой-то древний гримуар.
— Сколько? — заинтересованно поднял бровь Нарышкин. — Если сумма хорошая, то мог бы подумать. Лишних денег не бывает.
— Брось, в данном случае это скорее принципиальный момент. Ее деньги мне не нужны, — сказал я. — Можно было бы, конечно, подумать насчет гримуара, если книга достойная, но это кот в мешке. В общем, пока так, а дальше посмотрим. Если услышит мои слова и не будет заниматься глупостями, то может быть, напомню ей про книгу. Пока пусть от отца ремнем получит, чтобы не лазила, где не нужно.
— Эх… Жаль меня с вами рядом не было, — с сожалением вздохнул княжич. — Я бы дорого отдал, чтобы присутствовать на этом разговоре. Не знаю, что ты там ей говорил, но, когда я заглянул в купе, у Алены был такой вид, как будто она только что побывала в кошмаре.
— Вот видишь, какое впечатление я на девушек произвожу, — с улыбкой сказал я ему. — А ты говоришь, что на меня каждая вторая заглядывается.
В этот момент наш поезд замедлился еще больше и за окном показалась платформа, а вскоре мы увидели и здание железнодорожного вокзала.
— Пора одеваться, Макс, — сказал Лешка и посмотрел на свое пальто. — Нам с тобой еще обратно за моей машиной возвращаться. Будем считать, что встреча прошла в теплой и дружеской обстановке. Кстати, мне показалось, или Алена стала хуже выглядеть? Волосы эти серебряные еще…
— Точно, — кивнул я. — Я тоже это заметил. Похоже «Тирлич» на нее плохо влияет. Прежнего блеска в ней явно поубавилось.
— Зато злобы прибавилось, — хохотнул Нарышкин. — В этом мире все должно быть в равновесии. Давай одеваться потихоньку.
К тому моменту, когда мы выходили из вагона, мой верный Градовский еще не вернулся. Я увидел его лишь спустя несколько минут на платформе, когда Серебрякова выходила из вагона с небольшой дорожной сумкой. Мы с Лешкой немного задержались, пока он вызывал такси.
Судя по всему, Петр Карлович пока не планировал покидать ее, а значит еще не раздобыл нужную мне информацию. Что же… Ради такого дела можно и подождать. О призраке я не беспокоился. Когда Градовский закончит со своим поручением, он вернется обратно. Не потеряется.
Чтобы съездить за машиной княжича, нам понадобились практически те же два часа, что и на поезде. Однако мы с Лешкой были не против. Таксист оказался молчалив, вопросами нас не донимал, так что большую часть пути мы благополучно продрыхли.
Выспавшись и набравшись сил, обратно в Белозерск мы возвращались просто в прекрасном настроении. Насколько я понял, даже несмотря на его привязанность к Кречетниковой, находиться с ней круглосуточно он пока еще был не готов.
Поэтому дни, когда мы с ним пускались в какое-нибудь приключение, для него были на особом счету. Жаль, что в последнее время их было не так много. Однако, я уверен, что с приходом весны все изменится. В моем случае так всегда происходит.
Тем более, что нам освободили один день в связи с подготовкой к магическому турниру, а значит жизнь его обязательно чем-нибудь заполнит. Лешка ведь не зря говорит, что все должно быть в равновесии. Зуб даю, что в данном случае это означало только одно вселенское правило — ни дня покоя Темникову, иначе все в этом мире пойдет через задницу.
Обратно в Белозерск мы с княжичем вернулись поздно. Часы показывали почти десять часов вечера. Ехать в «Китеж» уже было поздно, поэтому мы решили, что в школу поедем завтра рано утром, а сегодня останемся в городе.
Дед, как всегда, не ложился спать и дожидался моего приезда. Мы с ним договорились, что если я не позвоню, то значит приеду к нему. Вот он и ждал. Кстати говоря, судя по его бодрому виду, он уже стал принимать эликсир и тот уже начал работать.
Несмотря на позднее время, дед еще не ужинал, поэтому с удовольствием составил мне компанию. При этом он не отставал от меня и накладывал себе весьма щедрые порции, что лишний раз подтверждало мою догадку насчет Эликсира Жизни.
Вдоволь наевшись, я принял душ и с огромным удовольствием вытянулся на кровати в своей комнате. День казался каким-то бесконечным. Подумать только, рано утром я проснулся в Белозерске, днем побывал в Вологде, а вечером того же дня вновь засыпаю в Белозерске.
Сумасшедший денек, что и говорить. Я попытался уснуть, но сон упорно не шел. Мои мысли все время возвращались к разговору с Серебряковой. Всплывали какие-то детали, на которые я не обратил внимание, новые интонации…
Особенно в конце нашего разговора, когда она стала будто сама не своя. Мне показалось, она действительно испугалась. Причем очень сильно. Я видел страх в ее глазах и это говорило о многом, если не обо всем. Такие барышни как Серебрякова никогда не покажут, что им страшно.