Краткая встреча с новым командиром 71-го не впечатлила Шарпа. Подполковник сэр Натаниэль Пикок показался ему напыщенным, властным англичанином, получившим под начало суровый шотландский полк. Он никогда не воевал прежде, выстраивая всю свою карьеру в тыловых гарнизонах, но ходили слухи, что он прибыл в действующую армию с уверенностью, будто знает лучше всех, как бить французов.
— Я скажу вам, что сделает сэр Натаниэль, — продолжил Шарп, обращаясь к Старки. — Он построит своих людей в ротные колонны и поведет их прямо на брод у деревни, а жабы откроют по ним огонь картечью, и весь 71-й там поляжет. Это будет бойня. Этот человек — идиот.
— О, вы к нему несправедливы, сэр! — возразил Старки. — Может, он немного самоуверен, но, если мы добьемся успеха, французы обратят всё свое внимание на восток, а не на реку.
— Они могут хоть на луну пялиться, но едва ли не заметят батальон на южном берегу, строящийся в колоны для атаки, и эти двенадцатифунтовки стоят там явно не для украшения.
И как только французы услышат сигнальные пушки, знаменующие начало британской атаки, они поймут, что беда грозит по всей реке, и удвоят внимание к тому, что происходит на южном берегу.
— У сэра Натаниэля приказ ждать до тех пор, пока вы не захватите лес, сэр, прежде чем начинать переправу, и я уверен, наша атака на лес отвлечет французов.
— Отвлечет? — в голосе Шарпа звучало презрение. — Что их отвлечет, так это атака шотландского батальона через переправу. Если они отобьют ее, то у них будет куча времени и людей, чтобы разобраться с нами.
Рядом послышались шаги, и Шарп повернулся на звук.
— Это ты, Дэлли?
— Так точно, сэр, — ответил Питер д’Алембор.
— Дэн Хэгмен проведет тебя через живую изгородь, через дорогу, а потом через пастбище. Все должно быть сделано в полной тишине, остальной батальон пойдет следом.
— В полной тишине, сэр?
— Если ублюдки нас услышат, мы провалились. Никаких кремней, Дэлли.
— Никаких кремней, сэр, — подтвердил д’Алембор. Снятие кремней с замков мушкетов и винтовок гарантировало отсутствие случайных выстрелов.
— Дэн?
— Мистер Шарп?
— Возьми восточнее, чтобы они нас точно не услышали.
— Слушаюсь, мистер Шарп.
— Сколько осталось до рассвета, Дэн?
Последовала пауза, в течение которой старый браконьер разглядывал небо.
— Три часа, мистер Шарп.
— Времени хватит, — сказал Шарп, надеясь, что он прав.
Дождь усилился, и его шум хотя бы заглушал неизбежный топот батальона, шагающего по полям. Потребовалось некоторое время, чтобы отдать приказы, но наконец люди выстроились в шеренгу в том же порядке, в каком переправлялись через реку. Шарп прошел вдоль колонны, прошипев, что любой, кто случайно выстрелит из мушкета, познает его гнев, а затем занял место прямо за стрелком Хэгменом во главе колонны.
— Выдвигаемся, Дэн.
Хэгмен увел их от реки на восток, пока путь не преградила густая живая изгородь.
— Теперь на север, мистер Шарп, — пробормотал старый браконьер.
Шарп прикинул, что теперь они находятся в двух-трех сотнях шагов к востоку от французских пикетов, дрожащих от холода на опушке леса. Лейтенант Старки держался рядом с Шарпом, постоянно пытаясь выяснить, что именно тот задумал, пока Шарп резко не велел молодому человеку заткнуться. Шарп следовал за Хэгменом. Позади он слышал шуршание сапог в высокой мокрой траве, сдавленные проклятия и случайные удары мушкетов о фляги. Эти звуки, казались ему неестественно громкими, но с поля не донеслось ни одного оклика, к тому же ветер в голых деревьях леса наверняка заглушал шум людей Шарпа. Затем Хэгмен остановился.
— Дэн? — прошептал Шарп.
— Еще одна изгородь, мистер Шарп. Это дорога.
Хэгмен уже выяснил, что французские пикеты тянутся на север до самой дороги, что делало невозможным использование дороги для подхода к деревне.