Федот молчал, но напряжение в его плечах немного ослабло.
— Всё, забыли. Берёшь всех гвардейцев, — продолжил я, разворачивая карту. — Раиса произведёт разведку, Ермаков с Игнатовым подавят сопротивление, Брагина снимет вражеских стрелков. В общем, всё, как обычно. Гаврила отвечает за эвакуацию мальчика — он дружелюбный, не напугает ребёнка. И с вами будет Скальд.
Собеседник лишь вскинул в удивлении брови. Обычно я ворона с гвардейцами не посылал.
— Воздушная разведка вам не помешает, — я бросил взгляд на окно, где на карнизе сидел мой ворон, делая вид, что дремлет. — Он останется на связи со мной. Будет моими глазами и ушами.
И если потребуется, позволит мне дистанционно поддержать бойцов.
Я не собирался висеть на связи всю ночь, наблюдая за каждым шагом группы. В их компетентности я не сомневался, а у меня хватало дел здесь, в Угрюме. Война не ждёт, пока князь играет в надсмотрщика. Но если мои люди столкнутся с чем-то, что им не по зубам — магами высокого ранга, непредвиденной засадой — я смогу подключиться через фамильяра и прикрыть группу. Страховка на крайний случай, не более.
«Наконец-то что-то интересное, — проворчал знакомый голос в моей голове. — А то я уже думал, что до конца жизни буду слушать скучные совещания».
Я мысленно отмахнулся от фамильяра.
Федот нахмурился, что-то подсчитывая в уме.
— Ваша Светлость, я так понимаю, снова берём вертолёт? Он позволит вместить только двадцать человек максимум. Как мы перебросим тридцать?
— Поэтому вам достанется пополнение, — я позволил себе лёгкую усмешку.
Командир гвардии непонимающе уставился на меня. Коршунов тоже выглядел озадаченным.
— Пойдём, — я поднялся и направился к двери. — Покажу.
Мы вышли во внутренний двор резиденции. Весеннее солнце уже поднялось достаточно высоко, заливая мощёный камнем плац тёплым светом. Несколько гвардейцев, тренировавшихся у стены, замерли и вытянулись при моём появлении.
Я выбрал открытый участок двора и сосредоточился, вызывая в памяти нужное заклинание.
Рудный гомункулус — одно из открывшихся на ранге Архимагистра заклинаний, требующее не только прорву энергии, но и кристально чёткого представления о создаваемом существе. Я представил ястреба — не обычного, а Ведрфёльнира, легендарную птицу из скандинавских преданий, сидящую меж глаз безымянного орла на вершине Иггдрасиля, мирового древа. В моём прошлом мире эти истории рассказывали у костров долгими зимними вечерами, когда метель заметала дороги и воины коротали время за элем и сагами. Разумеется, мои творения будут куда крупнее легендарного прообраза — достаточно большие, чтобы нести на спине взрослого человека в полной боевой экипировке.
Магия потекла через меня, преобразуя сырую энергию в нечто осязаемое. Металл начал сгущаться из воздуха, формируя силуэты. Десять птиц, каждая размером с небольшую лошадь, обретали форму одна за другой. Их оперение было выковано из воронённой стали, чтобы не блестеть в лунном свете и не выдать отряд в ночном небе. Глаза — рубиновые капли, способные видеть в темноте не хуже совиных. На спине каждой птицы прямо из металлического тела вырастало седло с креплениями для ремней.
Связь установилась мгновенно — я ощутил присутствие десяти примитивных сознаний, готовых выполнить любой приказ. Не разум в полном смысле слова, скорее набор инстинктов и команд, но этого достаточно для поставленной задачи. Теперь они будут существовать, пока я не развоплощу их сам или пока кто-нибудь не разрушит их тела. В отличие от Окаменевшего дракона или элементалей, созданных Принуждением стихий, данное заклинание не требовало постоянной подпитки.
Птицы расправили крылья, проверяя подвижность суставов. Металлическое оперение шелестело, как листва на ветру.
— Господи Иисусе, — прошептал Федот, осеняя себя крестным знамением.
Коршунов просто застыл с открытым ртом, забыв про обычную невозмутимость.
Я обернулся к ним, не скрывая усмешки.
— Вот так вы и полетите. Рудные гомункулусы — псевдоживые металлические существа, связанные со мной телепатически. Они будут повиноваться вашим командам.
Федот медленно обошёл ближайшую птицу, разглядывая чернёные перья и мощные когти. Гвардеец протянул руку, коснулся холодного металла, отдёрнул пальцы.
— Они… живые?
— Достаточно живые, чтобы доставить вас к цели и вернуть обратно. Пусть гвардейцы тянут жребий, кому повезёт полетать на таких красавицах.
Командир снова перекрестился, его лицо приобрело сумрачное выражение.
— Скорее не «повезёт», — проворчал он, покосившись на ближайшую птицу так, будто та собиралась его укусить.
Бабурин помолчал и добавил совсем тихо:
— Господи, за что мне такое счастье — ночью, над лесом, верхом на железной курице…