Она оборвала мысль. Потом, сейчас важно другое.
— Ладно, — Алина положила руку брату на плечо, останавливая поток технических терминов. — Ты гений, я поняла. Пошли домой, пока мама не умерла от беспокойства.
— Она не знает, — Миша заговорщицки понизил голос. — Я сказал, что выношу мусор.
— Полчаса назад?
— Ну… может, не полчаса…
Алина закатила глаза.
— Волков, — она обернулась к сержанту. — Мой пойдем в дом. Периметр чистый?
— Чистый, — он кивнул. — Ребята останутся снаружи. Два часа, как договаривались?
— Достаточно. Спасибо.
Она повела брата к дому, в котором окна светились теплым светом. На крыльце уже появилась знакомая фигура — мама, вытирающая руки о фартук.
— Алиночка! А я смотрю — машины какие-то… Миша, ты где был⁈
— Мусор выносил! — хором ответили брат и сестра.
Мама посмотрела на них с подозрением, но промолчала. За годы жизни с двумя «технарями» она научилась не задавать лишних вопросов.
Алина поднялась на крыльцо и обняла её.
— Привет, мам. Пахнет вкусно.
— Пирог. — Мама улыбнулась. — Твой любимый с вишней.
Позади раздался грохот — Миша уронил своего «Стража» на ступеньки.
— Осторожнее! Там чувствительные компоненты!
Алина рассмеялась.
Дом.
Кухня Романовых была маленькой, тесной и совершенно неприспособленной для четырёх взрослых людей одновременно, но именно это Алина любила больше всего, хотя и предлагала родителям купить новый дом, но они всегда отказывались.
Здесь нельзя было спрятаться. Нельзя было отсидеться в углу, уткнувшись в телефон. Хочешь не хочешь — а будешь передавать салат, уворачиваться от мамы с горячей сковородой и отбиваться от папиных расспросов.
Сейчас они сидели вокруг старого стола, накрытого клеёнкой в весёленький цветочек. Клеёнка была древняя, ещё с тех времён, когда Алина только появилась в этом доме, и местами протёрлась до белых проплешин. Мама сто раз порывалась её заменить, но каждый раз что-то мешало — то деньги нужны были на другое, то просто забывалось. Алина втайне радовалась, что клеёнка выжила. Это была часть чего-то настоящего, неизменного.
— Ну, рассказывай, — папа подвинул к ней тарелку с котлетами, от которых поднимался ароматный пар. — Как там твоя работа? Всё ещё строите что-то секретное?
Пётр Романов — невысокий, плотный, с густыми усами и вечно добродушным прищуром — работал электриком на местной подстанции уже тридцать лет. Он не понимал и половины того, чем занималась приёмная дочь, но искренне ею гордился. На стене в прихожей висела её фотография с красным дипломом — в рамочке, рядом с иконой.
— Не только секретное, пап, — Алина улыбнулась, накладывая себе картошку. — Просто… сложное. Много технических систем, которые нужно поддерживать в рабочем состоянии.
— А платят нормально? — это уже мама, Людмила Сергеевна. Она села напротив, сложив руки перед собой, и смотрела на Алину тем особым взглядом, которым умеют смотреть только матери — видящим насквозь и одновременно бесконечно любящим.
— Платят хорошо, мам. Честно, я же переводы вам отправляю каждый месяц.
— Мы их не тратим, — мама покачала головой с лёгким укором. — Откладываем тебе. На свадьбу там, или мало ли что…
— Мам!