Голос Лилит стал ледяным.
Тем самым голосом, от которого умные люди начинали нервничать, а глупые — умирали.
— Тот, кто это сделал, украл у меня кое-что важное, и я хочу знать, кому отрезать руки. У тебя час. Через час я жду имена, маршруты и координаты. Если не справишься — я найду советников порасторопнее.
— Госпожа…
Она оборвала связь.
За окном мелькали огни придорожных заправок. Лилит откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза.
Через час у неё будет информация, а потом она принесёт её Калеву на блюдечке, и он посмотрит на неё совсем другими глазами.
Видишь, котик? Я полезная и нужная. Я — твоя.
Губы сами собой растянулись в улыбке.
Ждать оказалось невыносимо. Лилит успела выпить две чашки кофе на заправке, отругать водителя за слишком медленную езду и трижды проверить почту, прежде чем планшет мигнул входящим сообщением.
Сорок три минуты — надо же, уложился.
Она открыла файл.
«Странная активность в промзонах на севере региона. Незарегистрированный транспорт — три транспорта с военными глушилками, фургон без номеров. Движение в сторону квадрата Б-12. Источник надёжный».
Лилит перечитала сообщение дважды. Потом достала телефон и набрала номер Воронова.
— Котик, — она не смогла удержаться от любимого обращения. Это злило окружающих, но этим только веселило Лилит. — У меня есть сектор. Мои люди засекли «призрачную колонну» — военные глушилки, транспорт без номеров. Они ушли на север, в квадрат Б-12.
Тишина на том конце длилась недолго, но следом раздался голос, от которого у неё снова побежали мурашки:
— Хорошо.
Связь оборвалась.
Лилит убрала телефон и посмотрела в окно.
Хорошо.
Казалось бы, одно слово. Никакой благодарности, никакого «молодец», никакого признания. Но несмотря на это…
…ей хватило.
Потому что она услышала это «хорошо». Услышала, как чуть-чуть — на долю градуса — потеплел его голос.
Я иду к тебе, котик. Шаг за шагом. И однажды ты будешь моим.
Кассиан
Лаборатория в «Эдеме» не предназначалась для такой работы.
Это было чистое, стерильное помещение — белые стены, ровный свет, столы с аккуратно разложенным оборудованием. Место для тонких измерений и калибровки артефактов, а не для того, что я собирался сделать.
Кресло из медицинского отсека стояло в центре, опутанное проводами, как жертва паука. Вокруг него — шесть кристаллов-накопителей из разломов, каждый размером с кулак, установленных на импровизированных держателях из лабораторных штативов. Рунные контуры я рисовал прямо на полу — серебряная краска ещё не высохла, поблёскивая в свете ламп.
Техники суетились вокруг, подключая генераторы и проверяя соединения. Двое из них то и дело косились на меня с плохо скрываемым ужасом — они привыкли к чистой, упорядоченной работе, а не к этому безумию из проводов и магии.
Резонатор. Устройство, которого не существовало десять минут назад. Которого не существует больше нигде в мире, потому что никто, кроме меня, не умеет соединять ментальные слепки с кристаллической решёткой накопителей.