— Он погиб? — спросила тем временем Воронова.
Привалова покачала головой.
— Но не может быть с тобой, верно?
Неопределённое пожатие плечами, отводит взгляд.
— Девочка, не переживай. — Александра Валерьевна продолжала мягко гладить тихо плачущую Роксану. — Если жив, то всё ещё возможно. Нужно лишь поговорить.
— А глаза? Они… — она не смогла сказать «останутся такими?»
— Да, теперь они часть тебя.
— Но если он из-за этого…
— Значит, он недостоин тебя, — жёстко ответила Воронова. — Если же он искренне любит тебя, то подаст руку и поможет подняться и идти дальше, какие раны бы не получила твоя душа. Пока ты готова сама идти с ним рядом.
Роксана несколько секунд смотрела на Госпожу, а её глаза слегка пульсировали. Я продолжал думать.
Раненая душа. Красные глаза. Женщины, сильные одарённые, которые потеряли (или думают, что потеряли) своих любимых. И стали сильнее.
Я не диагност, не одарённый жизни, просто бог с большим опытом. Этот самый опыт подсказывает мне, что за то время, что мы не виделись, Роксана стала сильнее. А силы Вороновой опасаются даже Князья, хотя кто бы мог подумать, что в мире есть вещи, способные их напугать в плане Дара.
Получается, что у людей, в частности у женщин Дар может как-то мутировать, измениться под давлением жизненного опыта и потерь? Поменять тело под себя?
В богах я такого не замечал: да, боги жизни могли менять тело, как пластический хирург, но это были именно внешние изменения, косметика. Здесь же алые глаза давали не просто смену цвета, но и невероятную дополнительную мощность.
Эх, изучить бы их отдельно! Но вряд ли Воронова или Привалова согласятся одолжить глаз для экспериментов.
Как бы это ни было интересно, мы пришли сюда за другим.
— Прошу простить, что отвлекаю, дамы, — максимально мягко сказал я, — но брат Роксаны всё ещё в опасности. Нам нужно продолжить поиски.
Свет за окном оставался тусклым, но разглядеть улицу стало в разы проще. Появились первые пешеходы и машины, люди спешили на работу.
Привалова вытерла слёзы и кивнула.
— Сколько крови нужно?
Воронова бросила строгий взгляд на меня, мол, только попробуй взять больше, чем надо. А ведь буквально несколько часов назад готова была вздёрнуть предательницу на рее и отдать на съедение чайкам. Женщины.
— Хватит стандартной медицинской пробирки, — я протянул пустую ёмкость на пять миллилитров. — Уверен, что у вас есть подходящая игла, — это я уже обращался к Евграфу и Ольге, помощникам Роксаны.
Мужчина кивнул и махнул рукой Ольге. Там быстро ушла, пошумела в комнате и принесла жгут, иглу для медицинской системы, ватку и флакончик спирта. Роксана подставила руку, обнажая сгиб локтя.
От нас с Вороновой не укрылось, что там уже много точек и синячков от прошлых уколов: либо постоянно сдавала анализы, либо кололи какие-то лекарства.
Несколько секунд и тёмная кровь наполнила пробирку, а затем ёмкость передали мне. Стоило взять её в руки, как по руки прошёлся жар — печать клятвы, которую я дал. Теперь мой же Дар будет следить, чтобы я выполнил все условия.
Хотя, как я уже упоминал, обещание бога нерушимо. Но всё же с клятвой выглядит естественней.
Поблагодарив девушку за сотрудничество, мы двинулись на выход. У самой двери Роксана меня окликнула:
— Сергей! А откуда ты знал про ритуал клятвы? И про заключительную фразу?
Я остановился, словно раздумывая, как ответить. Хотя, почему «словно»? Действительно думал. А затем пожал плечами:
— Я же Шторм.