— Подтверди клятву!
— Подтверждаю клятву!
— Не так! Другими словами!
— Клятва принята.
— Почти! Только чуть иначе!
— Клятва… Клятву… принять клятву?
За спиной с грохотом открылась дверь, меня обдуло ветром, а затем Воронова крикнула:
— Я принимаю клятву! Повтори!
Привалова замерла, несмотря на боль от ритуала клятвы, и смотрела на начальницу. Я не видел лица Вороновой, но видел, как меняется выражение Роксаны: удивление, страх, беспокойство, а затем — какая-то детская открытость и даже надежда.
— Я принимаю клятву, — медленно сказала Привалова.
В ту же секунду спираль вокруг наших ладоней сжалась, легла татуировкой на кожу, блеснула красно-серым светом, после чего исчезла. Дар принял клятву, отпуская нас из своих объятий.
Мы, не сговариваясь, рухнули с Роксаной на колени.
Вокруг Приваловой сразу засуетились её люди, подняли, усадили на стул с кухни, дали воды. Меня же поднял и помог стоять Черкасов. Он протянул небольшую фляжку, с заботливо открытой крышкой. Пахло коньяком.
Я хлебнул, почувствовал жар в горле, закашлялся. Но коньяк словно прочистил тело, дал толчок. Возможно потому, что организм оказался в шоке от такой дешёвой бурды и принялся самоисцеляться, чтобы не сдохнуть от отравления.
Черкасов хмыкнул:
— Только для самых крайних случаев. — И убрал флягу во внутренний карман.
Я благодарно кивнул и уже хотел сказать, что пора двигаться дальше, но тут лёгкий гомон перебил вопрос Вороновой:
— Как ты, девочка?
Она смотрела на Роксану и на её лице читалось… беспокойство? Да, беспокойство, смешанное с нежностью.
— Всё в порядке, — одёрнув платье, резко ответила Привалова. Она отвела взгляд в сторону.
— Я очень хорошо знаю этот взгляд, — невероятно нежным и спокойным голосом произнесла Александра Валерьевна, от чего Привалова дёрнулась так, словно её ударили. — Видела его много лет подряд в зеркале.
Роксана резко повернулась к Вороновой, уставилась на неё яркими алыми глазами. Они казались чужими, чуждыми на лице девушки, у которой ещё недавно были голубые глаза.
Я сразу же, как только пришёл, заметил это странное изменение, и Взгляд артефактора показал странные потоки энергии вокруг них. Словно Дар завихрялся вокруг глаз, как иногда завихряется вокруг артефактов. И только сегодня понял, что это не просто особенность Дара.
Когда я переродился, я увидел такие глаза у Вороновой. Одарённая ветра и крови — и я посчитал, что это нормально, что в этом мире Дар может так проявляться.
Но шли недели и месяцы, передо мной представали разные люди и одарённые, и обычные. Князья и артефакторы, военные и строители. Но ни у кого не было таких глаз. Это аномалия, которая неизвестно как проявилась.
Я бы продолжил не обращать внимание на это, пока не увидел Роксану. Понял, что есть причина, по которой такое случается.
И, кажется, начал понимать.
Воронова, игнорируя меня и людей Приваловой, подошла к девушке и села рядом с ней. Заглянула в глаза и мягко коснулась рукой её щеки.
— Я тебя очень хорошо понимаю. Когда-то и я… у меня были другие глаза. Пока мой муж был рядом.
Роксана промолчала, но я увидел единственную слезинку, которая покатилась по щеке. У меня же в голове щёлкали шестерёнки.