Маранцано сделал еще глоток, посмотрел на своего подчиненного.
— Он сказал что-нибудь о Массерии? — это было важнее всего. — О том, что думает насчет Джо?
Тони помнил, что говорил. Более того, он сам просил сказать об этом дону Сальваторе. Но так, что он сам спросил, вышло даже лучше.
— Да, дон Сальваторе, — кивнул он. Страх внезапно ушел, руки перестали дрожать, и он даже смог расслабиться. — Лучано говорил, что Массерия требует слишком большую долю. Половину со всех его дел. Что это несправедливо.
Маранцано усмехнулся:
— Вот как. Значит, между ними не все гладко. Это хорошо. Очень хорошо.
Он допил виски, поставил стакан на стол и снова сел в кресло. Он думал, было видно, что думал. Закончить вражду раньше времени, а в перспективе еще и переманить на свою сторону такого сильного союзника, как Лучано. За ним ведь могут пойти и другие — Адонис, Анастазия, Костелло. И даже эти евреи, черт их дери, лишними не будут.
Соблазнительно. Очень соблазнительно. Но что если это ловушка? Что тогда? Он ведь хитер.
Хотя, если он в действительности будет один, и без охраны… А Сальваторе может взять с собой охрану, очень много. В своих людях он уверен, защитят.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Я встречусь с ним. Но на моих условиях. Нейтральная территория, как он и просил. Скажем… Ресторан «Нунцио» на Бульваре Квинс Знаешь такой?
Тони кивнул. Знал. Небольшая итальянская траттория, принадлежавшая старому Нунцио Феррара. В свое время он вел дела со всеми подряд, но потом ушел на покой и открыл ресторан. В разборки между Семьями не лез, но при этом активно торговал алкоголем, который поставлял ему Маранцано.
— Завтра вечером, в восемь часов, — продолжил Маранцано. — Пусть приходит один, как обещал. Поговорим. Посмотрим, что он хочет предложить.
— Я передам, дон Сальваторе, — Тони поднялся.
— Еще кое-что, Тони, — босс остановил его. — Если это ловушка, если Лучано попытается что-то провернуть, я убью его. И тебя. И всю твою семью. Капишь?
Тони похолодел внутри. Он ведь не знал, что собирался провернуть Лучано. Но лучше уж это сработало, потому что иначе…
— Понял, дон Маранцано. Это не ловушка.
— Ради твоего блага надеюсь, что так, — Маранцано махнул рукой. — Иди.
Тони вышел из кабинета, спустился по лестнице и вышел на улицу. Ноги снова дрожали, сердце колотилось. Он прошел квартал, потом еще один, пока не увидел телефонную будку на углу.
Зашел внутрь, плотно закрыл за собой дверцу. Достал из кармана монетку, опустил в щель, набрал номер. Длинный гудок, потом щелчок, и знакомый голос:
— Лучано у телефона.
— Мистер Лучано, — Тони старался говорить ровно, чтобы не выдать волнения и перед ним. — Это Тони. Все устроено. Завтра вечером, восемь часов, ресторан «Нунцио» на бульваре Квинс. Он согласился.
— Отлично, Тони, — голос Лучано звучал спокойно. И Тони вдруг почувствовал, что этот Счастливчик знает, что делает. И как-то резко успокоился. — Ты хорошо поработал. Спасибо.
— Он сказал, что если это ловушка… — проговорил Тони.
— Это не ловушка, — перебил его Лучано. — Не волнуйся. Все будет хорошо. Иди домой, Тони. Завтра твою мать отпустят. Проведи с ней время, отдохни.
Снова щелчок. Лучано повесил трубку.
Тони постоял еще немного в будке, потом вышел, закурил. Договорился, Маранцано его послушал. Но теперь его судьба, судьба матери и двух его сестер в руках Лучано.
Манхеттен, квартира Лучано. То же время.
Чарли Лучано положил трубку телефона и улыбнулся. Все отлично, Маранцано клюнул. Завтра вечером, восемь часов, ресторан «Нунцио». Он даже на нейтральную территорию согласился, хотя Лаки был уверен, что он не высунется из укрытия.
Он посмотрел на часы, висевшие на стене. Без десяти восемь вечера. А потом стал набирать номер Багси. Послышался гудок, а потом знакомый голос, почти сразу, будто Сигел сидел у телефона и ждал звонка.
— Сигел, — коротко сказал он.