— Спасибо, — я сел в кресло.
Дионис тут же оказался рядом и отрегулировал высоту так, чтобы меня было хорошо видно в зеркало.
— Будь аккуратен, парень, хорошо? — спросил я. — У меня и так лицо все изрезано, не надо еще больше резать.
— Не беспокойтесь, мистер Лучано… — тут же проговорил мальчишка. — Я буду очень осторожен.
Он накрыл меня простыней, чтобы не испачкать, и не намочить пиджак, потом отошел к раковине и открыл кран с горячей водой, намочил полотенце и отжал. А потом подошел и накрыл им мое лицо. Блаженная теплота пошла по всему телу. Тепло и влажно, очень приятно.
Я любил барбершопы, очень, всегда, хотя помнил времена, когда меня стригли под расческу в полуподвальных парикмахерских. Ну мода была тогда такая у бандитов. А тут сервис на уровне и старые традиции, которые стали широко распространяться в России только в десятых, в чести.
Я услышал снова звук воды, а потом шебуршание. Понятно, это он пену в мыльнице взбивает, тогда ведь кремов для бритья в баллонах еще не было, и все делали вручную.
Ладно, расслабляться нельзя особо. Меня ждет разговор, очень важный разговор.
Прошла пара минут, Дионис убрал полотенце, взял помазок и принялся круговыми движениями аккуратно наносить пену мне на лицо. Она была густой, белой и пахла лавандой. И там наверняка настоящее эфирное масло, а не синтетические ароматизаторы.
Потом он взял безопасную бритву Жилетт, такую же, как на плакате, вкрутил в нее одноразовое лезвие. Это хорошо. Честно говоря, после того, как мне горло чуть не перерезали, я опасался опасных бритв.
Мальчишка стал брить, аккуратно, короткими движениями, аккуратными. Бритва скребла по коже с хрустом срезая волоски, но не дергала. Острая, очень.
Я же задумался. Если все пройдет, как надо, я стану на шаг ближе к цели. Сейчас она у меня простая — надо оттянуть начало войны. Хотя бы месяца на два-три, потому что у нас другие дела, а резня, которая непременно начнется, привлекает внимание полиции и плохо сказывается на бизнесе.
Сейчас у нас есть время для того, чтобы сделать деньги на крахе, и все идет полным ходом. А потом их надо будет вложить, и быстро. И уже после этого…
Уже после этого можно будет думать дальше. Попытаться провернуть все так же, как Лучано провернул в той истории, которую я знаю. Убрать Массерию, убрать Маранцано, и стать боссом всех боссов. И реформировать структуру мафии, превратив ее в корпорацию по зарабатыванию денег, а не в феодальное королевство, которым она является сейчас.
Дионис продолжал брить. Кажется, он делал это с большей аккуратностью, чем обычно. А когда закончил, вытер мое лицо полотенцем, после чего щедро плеснул одеколоном на ладони, растер их между собой, а потом похлопал меня по щекам. Не только для того, чтобы приятно пахло, но и обеззараживание своеобразное, там ведь спирта…
А кремов от раздражения после бритья еще не придумали.
Одеколон обжег кожу, но это все равно было приятно, да и запах тоже.
Я посмотрел в лицо. Оно теперь гладкое, чистое, и я очень сильно похож на того Лучано, которого видел на фотографиях в интернете. Ухоженно выгляжу, несмотря на шрамы на лице, которые уже никогда никуда не денутся.
Но как же непривычно видеть себя таким… Не мое лицо из той жизни, а сицилийца около тридцати.
— Готово, мистер Лучано, — проговорил Дионис, снимая простыню и отряхивая ее.
— Хорошая работа, Дионис, — кивнул я.
Запустил руку в карман, достал из него бумажник и взял купюру в доллар. Я мог вообще не платить, и они знали это, но мне хотелось поблагодарить мальчишку за хорошую работу. Так что я протянул ему купюру. Щедро на самом деле, но ничего. Завожу новых друзей.
Да и понравилось мне, как тут бреют. Буду всегда сюда ходить, если что.
— Спасибо вам, мистер Лучано, — сказал парень.
Я поднялся, размял шею. Запустил руку в карман, вытащил часы на цепочке — половина девятого. Уже скоро он должен подойти.
Послышался звон колокольчика. Что, он раньше решил подойти что ли? Я повернул голову, но увидел, что это Багси.
— Привет, Чарли, привет Джонни, — поприветствовал он нас, улыбнувшись своей улыбкой кинозвезды. — И вам парни, тоже привет.
— Здравствуйте, мистер Сигел, — тут же повернулся к нему Грек.
Да. Меня он называл просто по имени, Чарли, а его — мистер Сигел. Потому что боялся его гораздо сильнее. Если про меня говорили, что я ненавижу напрасную кровь, да и в целом считался больше своим парнем, то про моего еврейского друга говорили совсем другое. Да и, как ни крути, он был действительно взрывным парнем, такой уж у него характер, несмотря на всю харизматичность.
— Хотите побриться, мистер Сигел? — спросил Джонни.