Мейсон хмыкнул, посмотрев на Лоуви.
– Гляжу, эти две фотографии ты поставила рядом. Для сравнения, что ли?
Лоуви хихикнула и качнула головой.
– Нет, я их просто группировала по темам. Но вообще, мысль неплохая.
Потом на многих страницах были фотографии растений и животных, которых мы видели этим летом, наших любимых мест на острове – беседки, Хейлер-Хауса, Природоохранного центра, всех нас в моей тележке для гольфа. Нас – всех вместе, с улыбками на лицах – было очень много.
– Я не умею писать так, как ты, – сказала Лоуви, глядя на меня. – И рисовать как ты, Мейсон. Зато мне нравится фотографировать. – Она перекинула косу вперед. – Вот я и решила сделать фотожурнал… Про всех нас.
Я задержался на странице, где мы все трое стоим перед старой древесной крепостью, в тот день, когда нашли сундук с кладом. Потные, грязные, довольные. Все вместе. Внизу Лоуви проставила дату и написала: «Настоящие друзья – самое ценное сокровище».
Я повернул голову. Лоуви сидела совсем рядом, можно было даже рассмотреть веснушки у нее на носу. Взгляд ее голубых глаз обратился ко мне – с сомнением, с надеждой, что подарок мне понравился. Очень понравился. И она мне тоже нравилась. Но сказать об этом вслух я не решался.
– Просто… невероятно, – выпалил я. – Ты молодчина.
Она улыбнулась, просияла.
– Я так рада!
Тут звякнул телефон Хани – пришло сообщение.
– Пойди посмотри, что там, – попросила Хани и принялась нарезать торт.
– От Пожарника Рэнда, – сообщил я.
Хани перестала раскладывать торт по тарелкам, подняла голову.
– Он мне никогда не шлет сообщений. Видимо, что-то важное. – Она положила кусок на тарелку. – Прочитай, пожалуйста.
Я прочитал вслух.
Я поднял голову. В последний раз Пожарник Рэнд звонил ночью, когда мы украли чужой катер и сильно вляпались.
Хани нахмурилась.
– Очень странно. Какие такие важные дела в половине десятого вечера?
– Мы что-то не так сделали? – спросил я опасливо. А потом застонал: – Это из-за этих Эдди и Энди?
Бабушка подала папе тарелку с тортом.
– Нет, вряд ли. Они же уже уехали. Вообще, с острова. Эта проблема давно изжита и забыта. – Она посмотрела на часы. – Ешьте давайте. А потом поедем выполнять приказ.
Было темно, поэтому мы все набились в одну тележку. Папа, как самый высокий из нас, сел за руль, рядом с ним – Хани. Мы втроем едва уместились на заднем сиденье. Лоуви сидела посередине.
– Представить не могу, что понадобилось Пожарнику Рэнду, – вслух размышляла Лоуви.
Мейсон повернулся, и я даже в темноте увидел, как он щурится, подозревая недоброе.
– Вы что-то такое учудили, о чем я должен знать?
– Да ничего подобного. – А потом я засмеялся и толкнул Лоуви плечом. – По крайней мере, на этот раз.
Лоуви хихикнула.
Мы молча смотрели в непроглядную тьму. Видно было лишь тонкий серп луны. Здесь, на острове, где нет уличных фонарей и свечения дальних городов и пригородов, темнота выглядит совсем иначе. Она плотная, бархатистая.