Мои друзья больше не смотрели на папины ноги. На нем были серые рыбачьи шорты, из-под которых виднелся протез. И мне нравилось, что папа не пытается его скрыть.
– Когда обе группы сойдутся в точке, – продолжил папа, – воспользуемся оставшимися ключами и пойдем к дереву. – Он выпрямился. – Всем понятна суть задания?
– Вперед, на поиски дерева и сокровищ! – крикнул я.
– Да-а! – завопили остальные и захлопали в ладоши.
Соляная протока – это совсем другой мир. Здесь нет той устойчивости, что на суше, где ты просто идешь, ставя одну ногу перед другой. Здесь ты скользишь по воде точно выдра, петляя между островками ярко-зеленой спартины, стебли которой смыкаются у тебя над головой. Дело было в отлив, в воздухе висел запах подгнившего ила. Кому-то он кажется похожим на вонь тухлых яиц, но для нас, жителей низменностей, так пахнет дом.
Стояла тишина, нарушаемая только пронзительными криками цапель да всплесками воды при каждом гребке. Где-то высоко в небе гудел самолет.
– Не отставай! – крикнул мне папа через плечо.
Я перестал считать ворон и быстрее заработал веслом, поймал ритм, влево-вправо, влево-вправо. Мышцы на спине напряглись – попробуй-ка догони папу. На него посмотришь – и кажется, что грести очень легко. Я обернулся назад, чтобы проверить, где там Хани. Она здорово отстала.
– Хани, поднажми! – позвал ее я.
– Вы давайте вперед! – прокричала она. – А я уж как могу, не спеша. Потом догоню.
– Но группа должна держаться вместе!
– У меня все нормально! – ответила Хани. Махнула рукой – мол, ты давай дальше. Я помахал в ответ и снова приналег. Папа остановился, поджидая меня. Громко пыхтя, я встал с ним рядом.
– Молодец, – похвалил он.
Я оглянулся. Протока петляла, Хани я не видел.
– А Хани где?
– За Хани не переживай. Я вижу ее синюю панаму, вон там. А кроме того, – папа улыбнулся, – ты же сам знаешь: она постоянно застревает, чтобы посмотреть на всякую живность.
– Это верно! – Я рассмеялся. – И даже называет себя «ботаником»!
Я вспомнил, что именно так нас обзывали Чужаки. И вдруг почувствовал, что горжусь этим.
Папа запрокинул голову, расхохотался.
– Нужно будет сделать ей такую футболку!
И тут внимание мое привлек легкий плеск за каяком. Я резко обернулся на звук.
– Что там? – спросил папа. – Видишь что-то?
Я вгляделся в воду и заметил какое-то движение. А потом, прямо у меня на глазах, над поверхностью поднялись глаза аллигатора – их ни с чем не спутаешь.
– Вон! – сказал я тихо, сам не понимая толком, как заметил. Мышцы напряглись.
Папа повернул голову и тоже вгляделся.
– Вижу! На два часа.
В армии местонахождение предмета определяют по направлению часовой стрелки. Если смотреть прямо перед собой, это будет двенадцать. А строго назад – шесть.
– Что будем делать? – Я заледенел от страха.
– Спокойно, – сказал папа. – Аллигаторы, в принципе, боятся людей и не приближаются к ним. Не забывай, мы вторглись на его территорию. Видимо, привлекли его плеском весел. Подождем, пусть сам уйдет.
Одно дело смотреть на аллигатора сверху, с безопасного причала. Другое – находиться с ним рядом в воде. Я задержал дыхание и замер. Аллигатор неуклонно приближался, гладкий и стремительный, как подводная лодка, но папа оказался прав. Поравнявшись с нами, аллигатор ушел вниз. Я осмотрел поверхность воды. Он снова всплыл примерно в метре и направился к берегу.