Я заметил, как Лоуви закатила глаза, наклоняясь и аккуратно подталкивая краба в воду. Приятно было видеть, что не одному мне не по душе эти Чужаки. Но я все не мог понять, почему Лоуви решила провести с ними утро, особенно после их вчерашней выходки в бассейне.
Шлеп! Шлеп! Шлеп!
Я повернулся и увидел, что Энди лежит на животе и молотит сачком по поверхности воды.
– Ты чего это? – удивилась Лоуви.
– Пытаюсь переловить голубых крабиков там, внизу. – Лицо его перекосилось от злости.
Мы с Лоуви рассмеялись – ничего этот Энди не поймает, если будет так шуметь.
– Если так молотить, вообще всех крабов распугаешь, – заметил я. – И вот еще что: лучше не мутить воду, этим можно привлечь аллигаторов. Это я так, для справки.
Ответить Энди не успел – раздался возбужденный голос Мейсона:
– Эй, народ! Идите-ка, глядите!
Он убежал вперед по причалу и указывал на что-то в воде.
Мы сгрудились с ним рядом, проследили, куда он тычет пальцем, и увидели, что над водой скользит мохнатая бурая головка. Двигалась она волнообразно.
– Опять этот ваш зубастый Годзилла? – спросил Энди, отходя от края причала. – А он на помост запрыгнуть может?
Этот вопрос заставил меня призадуматься: а аллигаторы умеют прыгать? Или лазать по деревьям? Нужно выяснить и записать в журнал. Я посмотрел на Мейсона, что скажет наш ходячий Гугл.
Тут животное нырнуло под воду и скрылось.
– Куда оно поплыло? – спросила Лоуви.
Мы вглядывались в воду, искали на ней рябь или пузырьки воздуха, чтобы определить, где этот наш незнакомец.
Эдди нарушил сосредоточенное молчание:
– Видите белую птицу там в камышах? Спорим, я в нее попаду? – И он с хитрой улыбочкой вытащил из кармана рогатку.
– Ты что! Не смей! – воспротивился я.
– Мы все потом влипнем. На Дьюисе заповедник для птиц, – пояснил Мейсон, сделав упор на слово «заповедник». – Вы вообще хоть знаете, что это такое?
– Ну да, да. В курсе я, что такое заповедник.
Мейсон расправил широкие плечи.
– Значит, вы в курсе, что в заповеднике животных охраняют. И в них, к примеру, не стреляют из рогатки.
Эдди только фыркнул и качнул головой.
Мейсон сощурился.
– Не будь ты невеждой, ты бы знал, что это никакие не камыши, – добавил он, жестом заключая последнее слово в кавычки. – Это трава, она называется спартина.
Эдди снова закатил глаза.
– Ладно, ботаники, только урока биологии мне тут не хватало. – Он вытащил из кармана кусок устричной раковины, засунул в рогатку.
– Только попробуй выстрелить в птицу, – раздался голос Лоуви. Лицо ее покраснело, причем не от жары. – Это большая белая цапля. И там, между прочим, ее дом.
– Да не собираюсь я в нее попадать. – Эдди прицелился. – Просто хочу, чтобы она взлетела.