Над ним висело багровое небо. Вдалеке гремели барабаны войны.
В эфире витал Хаос не даэдрический, но куда более голодный.
Он поднялся, ощущая, как его заклинания откликаются… с интересом
— Значит, тихо сказал он, — Вы не смогли меня убить и я вам обязательно это припомню.
Земля под его ногами была тёплой. Не от солнца от чего-то глубже, будто сама почва помнила кровь.
Шалидор медленно выпрямился, не спеша. Мир, в который бросают силой, всегда наказывает за поспешность.
Воздух был тяжёлым. Магия здесь существовала, но не так, как в Мундусе. Она не текла по понятным путям и не подчинялась привычным законам. Сила бурлила, сталкивалась сама с собой, словно рана, которую не дают зажить. Любое заклинание требовало не столько точности, сколько воли.
Он сделал пробный жест простейший свет.
Сфера вспыхнула и дёрнулась, будто живая, прежде чем стабилизироваться. В ней на мгновение проступил багровый оттенок, которого он не вкладывал.
Шалидор нахмурился.
— Вот оно как, — тихо сказал он, — магия здесь больна. В этот момент он осмотрелся вокруг.
Равнина тянулась до горизонта, изрезанная трещинами, словно земля когда-то ломалась и так и не восстановилась. В разломах мерцал тусклый свет не огонь и не чистая магия, а нечто промежуточное, гниющее. Вдалеке темнели обломки каменных сооружений: не города, а скорее крепости или алтари, возведённые для войны и брошенные, когда война сменила форму.
Повсюду лежали кости. Старые, выветренные, вросшие в почву. Здесь умирали не однажды и не сразу.
Шалидор опустился и коснулся земли. Изменение подсказало почти мгновенно: Хаос. Не даэдрический. Грубый, первобытный, голодный. Эта сила не заключала договоров и не нуждалась в поклонении. Она просто искажала всё, к чему прикасалась.
Где-то вдалеке раздался грохот. Барабаны. Ритм был неровным, яростным, лишённым порядка. Так бьют не для марша, а для возбуждения. Для убийства.
Шалидор выпрямился и направился на звук, не скрываясь.
С холма перед ним открылось зрелище боя.
Внизу, у пересохшего русла, сражались две силы, ни одна из которых не выглядела победителем. Гоблины, мелкие, коренастые, серо-зелёные, визжащие и злобные наваливались беспорядочной массой. Они не знали строя и не боялись смерти. Они были явно безумны. Их оружие было грубым, а тела покрыты шрамами и кривыми знаками, выжженными не для защиты, а как метки принадлежности.
Им противостояли какие-то полурослики, закованные даже на вид в тяжелую броню.
Невысокая линия щитов, сомкнутая почти идеально. Щиты были побиты и треснуты, руны на них едва светились. За ними топоры и молоты, старые, изношенные, но в руках тех, кто знал их вес до последнего удара.
Их отряд был сильно ослаблен.
Шалидор видел это не только по ранам, но и по ауре. Магия почти иссякла. Рунная защита держалась на остатках силы и упрямстве. Это была экспедиция, зашедшая слишком далеко и слишком глубоко.
Гоблины навалились с фланга. Один из полуросликов оступился всего на шаг. Копьё вошло под руку в уязвимое место. Он не закричал, лишь хрипло выдохнул и рухнул на колено, продолжая сжимать оружие. Строй дрогнул.
Шалидор вздохнул.
Он не был обязан вмешиваться. Этот мир был не его. Эти существа не его род, не его Коллегия магов, и это не его война.
Но он слишком хорошо знал, чем заканчиваются такие моменты. Он спустился с холма открыто. Первый гоблин заметил его и завизжал, бросаясь вперёд. За ним рванули другие.
Он поднял руку. Земля перед гоблинами вздыбилась, ломаясь волной. Твари попадали, сбивая друг друга, визжа от ярости и боли. Следом прошёл короткий импульс не смертельный, но ломающий координацию и волю.
Гоблины замерли. Они не понимали, что происходит, но понимали страх.
Атака захлебнулась. И гоблины начали убегать что-то визжа на своём наречии. От чего маг лишь поморщился
Войны обернулись. Один из них, с обломанным рогом на шлеме и бородой, переплетённой металлическими кольцами, шагнул вперёд, не опуская топора.