Выживание: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мы продолжили путь, осторожно ступая по скользким от влаги камням вдоль ручья. Вода, набирая силу от впадающих в нее мелких притоков, уже превратилась в неширокую, но шумную подземную речушку. Её заливистое журчание, отражаясь многоголосым эхом от стен, создавало постоянный звуковой фон. Он отлично маскировал скрип нашей амуниции и шуршание подошв, но также, что было куда важнее, мог скрыть от нас любые другие звуки — шорох, шаги, тяжелое дыхание возможного неприятеля. От того мы продвигались в напряженном, почти инстинктивном молчании, нервы натянуты как струны.

Ручей привел нас к озеру. Оно лежало в черной, неподвижной чаше, отражая мерцание изумрудных светлячков на сводах. Вода была темной и казалась бездонной. Мы замерли на берегу, и в этот момент справа от нас, у самой кромки воды, метнулась группа небольших черных теней, не крупнее домашней кошки.

Дед Максим, заправский охотник, не расслаблялся ни на секунду. Его старая, но винтовка взметнулся к плечу, и громовой удар выстрела, раскатившийся грохотом по подземелью, оглушил нас. Одна из теней дернулась и замерла.

— Хренли ты творишь, дед?! — словно туча, налетел на старика Сергей, его шепот был полон ярости и страха.

— А ну ка брысь, — отчеканил дед и ловким, отточенным движением стукнул его плашмя дулом по макушке. — Не пизди на старших, шуметь себе дороже — сам знаешь, не дурак. Но и съестного у нас в притык. А это, — он указал на черную тушку у воды, — это, возможно, единственный наш шанс на приличный ужин.

— Хрен с тобой, старик, — потирая голову, злобно прошипел Сергей, но в его глазах читалась скорее усталость, чем злость. — Нервы уже ни к черту, извини.

Мы затаились, прислушиваясь. Грохот выстрела должен был привлечь внимание. Но, к нашему счастью, никто из обитателей пещеры не было настолько самоуверен что бы проверить источник беспокойства. Разминая онемевшую от постоянного напряжения руку, в которой уже привычно зажат лом, я подошел к добыче. Существо напоминало гигантскую крысу или бобра. В длину — около метра, килограмм тридцать живого, а теперь и не очень, веса. Хвост был голый, крысиный, но с утолщением на конце, как булава.

— Какой-то грызун, — подтвердил мои догадки дед, успев заглянуть в оскаленную пасть. Зубы, острые и желтые, говорили о всеядности. — Наверняка съедобный. А что важнее — они сюда на водопой ходят. Значит, вода в озере для питья сойдет.

— Только на газете столько мяса не пожарить, — усмехнулся я, — надо топливо искать. Предлагаю пройтись вдоль берега, посмотреть на стены.

— И что найти рассчитываешь? — устало, почти апатично спросил Григорий, тяжело опускаясь на камень. — Нет, я согласен, надо. Но честно… я не готов. Ноги уже не держат. Я тут покараулю тушку, а то сородичи на запах сбегутся.

Он снял очки и с силой потер переносицу, и в этот миг его лицо, лишенное привычного барьера, казалось не просто усталым, а опустошенным. Десять лет составления протоколов о катастрофах, казалось, выжгли в нем не только эмоции, но и саму способность надеяться.

После короткого совета решили: Григорий и дед Максим остаются сторожить добычу, а мы с Сергеем, как самые выносливые, идем на разведку вправо по берегу — именно там скопление зеленоватых огоньков на стене казалось самым густым.

Мы не прогадали. Уже через несколько минут наш путь преградила стена пещеры, сплошь усеянная тем самым изумрудным сиянием. Покрытие было мягким, бархатистым на вид. Я ковырнул его ногтем — оно отходило неохотно, крепко вцепившись в камень тончайшими ризоидами. Да, это был мох. Не земной, а люминесцирующий, но мох. И у мхов есть одно замечательное свойство — они со временем образуют торф.

— Ты че такой довольный, Марк? — с недоумением спросил Сергей, наблюдая за моей исследовательской деятельностью.

— Мы нашли что искали. Давай обратно — тушку приволочь сюда будет куда проще, чем таскать на себе кучу мха.

— Э-э-э… Хочешь сказать, этого хватит на костер?

— Самого мха? Вряд ли. Ну если ободрать пол-стены — то да. А вот торф под ним… это уже серьезное топливо. Нужно только найти место посуше.

Вернувшись, мы вчетвером, схватив за лапы неуклюжую тушку, потащили «крысюка» к мшистой стене, а затем продолжили путь вдоль нее. Удача нам улыбнулась: в стене зияла небольшая сухая ниша, мини-пещера в пещере. Внутри мох был чуть бледнее и, что важнее, ощутимо суше. Работа закипела. Мы с Сергеем, вооружившись ломом и складной лопаткой, принялись сдирать моховой покров, обнажая темную, плотную торфяную подушку. Григорий перебирал добычу, откидывая самые влажные комья. А дед Максим, не теряя времени, из выдернутого сухого мха, и обрезков бумаги из моего рюкзака начал складывать будущий костер.

Он ворчал и кряхтел, оставаясь явно недовольным качеством растопки, но факт оставался фактом: никто другой из нас не сумел бы за какие-то пять минут высечь из сырого мха и торфа устойчивое, жадное пламя. Огонек, маленький и драгоценный, затрепетал в нише, отбрасывая на стены пляшущие тени.

Старик, убедившись, что жизнь в костерке теплится уверенно, передоверил священную обязанность караулить его Григорию, а сам взялся за тушу уверенными, быстрыми движениями. Анатомия существа в целом повторяла строение крупных грызунов, хотя дед и отметил некоторые странности в строении черепа и длину когтей. «Мясоеды, — буркнул он. — Но и сами, гляди, неплохи на вкус будут». Так же внутренние органы были несколько перемешаны.

Для готовки притащили большой плоский камень, начистили его песком в озере и укрепили над углями. Торф горел неярко, с густым, едким дымом, но горел стабильно. И уже через полчаса воздух наполнился умопомрачительным запахом жареного мяса. Дед Максим (я, кстати, наконец-то сподобился узнать, что старика зовут Максим Викторович) ловко переворачивал на раскаленном камне тонкие полоски, посыпая их щепоткой соли из своей походной солонки. Без этого не в меру колючего, но невероятно полезного человека шансов выжить у нас было бы куда меньше.

Вопрос с водой решила его же небольшая, четырехсотмиллиметровая эмалированная кружка, всегда висевшая у него на ремне. Много за раз не вскипятишь, поэтому постановили: ночные дежурные будут заниматься исключительно стерилизацией воды и наполнением всех наших емкостей.

Мне, к моей небольшой радости, выпало первое дежурство. Самое спокойное время, когда силы еще не на нуле, а главное — редкая возможность побыть наедине со своими мыслями.

Ужин прошел почти идиллически. Крысятина, вопреки предубеждениям, оказалась вполне съедобной — плотной, немножко сладковатой, похожей на крольчатину. Дед, поддатый теплом костра и удачной охотой, потчевал нас охотничьими байками, а потом, нехотя, рассказал пару эпизодов из своей военной молодости. Он был призван рядовым, но за какую-то невероятную смекалку его чуть было не отправили на переподготовку в операторы «МАРК»-а.

— Ну и зря ты загасился, старик, — с набитым ртом проворчал Сергей. — Все пережившие войну операторы — сейчас элита, свет нации.

— Ключевое слово — пережившие, — мрачно отрезал дед. — А я помирать не хотел. Мой друг Тимоха, мировой души человек, согласился. Так на учебном полигоне и сварился заживо в кабине, еще до первой вылазки.

— Ой, да бывало такое, — махнул рукой Сергей. — Нам в кадетке рассказывали. Подумаешь, два-три десятка человек… Технические неполадки, ошибки пилотирования…

— Ошибки пилотирования? — не выдержал я, чувствуя, как закипаю. — «МАРК»-и первой серии детонировали в половине случаев независимо от пилота! Ядро у них было нестабильное, проект сырой!

— А тебе-то откуда знать? — усмехнулся Сергей. — Лично присутствовал?

— Я — Марк Соколов.