Мир за окном уменьшился, напирая со всех сторон. Сердце билось со скоростью двести ударов в минуту; сможет ли она нормально говорить? Она глубоко вздохнула и открыла дверь.
Приблизился солдат.
— Гражданским запрещено находиться на дороге, мэм. Зачем вы здесь?
Она вышла из машины и заставила себя улыбнуться.
— Мы едем домой. Ездили на Оаху, вернулись и застряли в Хило на несколько дней. У меня разрешение от главы Территориальной гвардии; мы вернемся домой и больше не будем выезжать.
На вид солдатику было не больше восемнадцати; тело еще не успело вытянуться вслед за чересчур длинными руками и ногами. Он подошел и встал слева от пикапа.
— И где это разрешение?
Она протянула ему письмо, подписанное замшерифа Честером Хоокано, соседом и другом отца. Честер действительно состоял в Территориальной гвардии, но главой ее, разумеется, не являлся. Он нацарапал свое имя внизу, да так, что расшифровать его каракули было практически невозможно.
В кузове пикапа зарычала собака. Следом загоготали и зашипели птицы, подняв переполох.
Солдат выгнул шею.
— Что там у вас за зверинец, мэм?
— Собака и две нейней[5]. Не могла их бросить. Пока нас не было, за ними приглядывала подруга.
Солдат поддел пальцами шлевки для ремня и, кажется, раздумывал над ее историей. На его нагрудной нашивке Лана прочла имя: «Рядовой Смит». Вскоре казарки утихомирились.
Второй солдат выпустил клубы сигаретного дыма и произнес:
— Там все путем, Джимбо?
— Да вроде, — ответил Джимбо, наклонился и заглянул в кабину.
Эти двое, скорее всего, много часов простояли тут без дела. Теперь у них появилось занятие, и они не спешили их отпускать.
— Здравия желаю, девушки, — обратился солдат к Коко и Мари.
Те хором произнесли «здравствуйте» и потупились, сложив руки на коленях.
Лана протянула ему водительские права.
— В доме подруги нам было тесно. Спали на веранде, там были тараканы и москиты, да и тут, нам сказали, намного безопаснее.
Солдат поднял бровь; глаза задержались на Мари.
— Это ваши дети?
Коко в свои восемь выглядела на пять, но тринадцатилетняя Мари легко могла сойти за семнадцатилетнюю и была настоящей красавицей.
У Ланы в горле словно застрял ком жвачки.
— Да.
— Но вы так молодо выглядите, как будто это ваши сестры, и почему-то кожа у них не такая смуглая, как у вас, — заметил он.
Вулканическая почва захрустела под его ногами; он подошел ближе, чтобы рассмотреть их получше. То ли робкий подросток, то ли представитель власти — Лана не знала, к какой из этих двух ипостасей лучше взывать.
Она выдавила из себя притворный смешок.
— Мы с мужем удочерили их еще маленькими. Долго рассказывать. Рядовой Смит, послушайте, девочки замерзли и напуганы, собака в кузове совсем продрогла, и нам очень хочется добраться до дома, пока еще светло. Может, вы нас отпустите?
[5] Гавайская казарка, птица из семейства утиных.