— Там, в блиндаже за водонапорными баками.
— Кто разрешил такую вылазку?
— Сами себе разрешили, и, как видите, не зря.
Тем временем связной позвонил «ноль девятому»:
— Разведчики и Зайцев нашлись. Они привели «языка».
— Какого «языка»? — послышалось в трубке.
— Похоже, живого.
— Немедленно его ко мне!
— Нет, нет, погодите, он, кажется, не дышит, похоже, задохнулся.
— Откачать! — приказал «ноль девятый».
Однако сколько мы ни старались, восстановить дыхание гитлеровца не удалось.
— Мертвеца приволокли! — возмутился комбат.
— Какого мертвеца… Пощупайте, он еще теплый. Живьем брали.
— Кто перестарался?
— Все старались.
— Кто обнимал его за шею?
Делать нечего, кому-то надо признаваться.
Вперед вышел Василий Зайцев, за ним Николай Туров, сибиряк, таежник.
— Погоди, Вася, — остановил он Зайцева, — ты за бока его держал, а я за шею. Он, товарищ комбат, головой, гад, здорово меня саданул. Губы вот расквасил и два зуба до корней расшатал. Ну я и забылся, что живой «язык» нужен…
Разведчики готовы были наброситься на виновника такого исхода вылазки за «языком», но, зная упругость мускулатуры сибиряка — всех разбросает по углам! — только поскрипели зубами.
— Ладно, ребята, ладно, завтра возьму еще одного и обязательно принесу живым.
Всю вину за самовольную вылазку и за то, что нечаянно удушили «языка», взял на себя Василий Зайцев. «Ноль девятый» отстранил его от обязанностей руководителя снайперской группы полка и сослал «на Камчатку» — так называли южные скаты Мамаева кургана. Там наша оборона напоминала изорванную в клочья рубаху и держалась на плече кургана отдельными узелками.
Встретил я его на пути к месту «ссылки». На груди автомат, вещевой мешок и противогазная сумка забиты гранатами, ремень увешан подсумками с патронами, в руках винтовка со снайперским прицелом.
— Василий Григорьевич, разгрузись хоть наполовину.
— Не могу. Срок отбытия в одиночке не меньше недели. Запас карман не тянет.
— А как с продуктами?
— По галете на день… Ладно, вытерплю, были бы патроны.
Вечером комбат послал к Василию Зайцеву своего связного.
— Отнеси ему мой термос с чаем и банку тушенки.
Однако раньше связного к Зайцеву пробрался разведчик Николай Туров с запасом продуктов на целых три дня.