Город за окном перестал существовать. Огни превратились в размытые пятна. Все звуки стихли. Остался только он – Антон, и я, неожиданно потерявшая всякое здравомыслие. Охваченная безумной страстью. Готовая отдаться ему прямо в машине.
Его руки стали более смелыми. Они заскользили по моей спине, спускаясь ниже, очерчивая изгибы моего тела. Вскоре они очутились под моими бедрами.
Одним легким движением он приподнял меня и усадил к себе на колени. Я тут же обвила его шею руками, прижимаясь еще теснее и остро почувствовала его возбуждение.
Внизу живота все сжалось от сладостного предвкушения. Наши губы снова слились в сладком поцелуе.
Мне показалось, что мы целовались целую вечность, прежде чем Антон отстранился на мгновение, и его глаза, горевшие страстью, встретились с моими. Без слов, одним взглядом, он предложил мне нечто большее. И я, не раздумывая ни секунды, кивнула в ответ.
Я хотела его. И это было глупо отрицать. Абсурдно.
Мое сердце бешено колотилось. Кровь кипела в венах. Все мое тело горело от желания. Но несмотря на сбившееся дыхание и сердце, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди, я томно спросила:
— Признай, что все дело в усах. Ты просто падок на усатых женщин. И, увидев сегодня мои, ты не смог устоять.
Он откинул голову и начал смеяться. А я вдруг поймала себя на том, что любуюсь его смехом. Что в эту минуту он кажется мне самым красивым мужчиной, и к тому же… невероятно желанным.
Мне не хотелось признаваться, но да…, кажется я пропала.
Этому мужчине удалось пробраться не только в мои мысли. Но и проскользнуть в сердце. Вот же коварный Буцефал!
Успокоившись, он с улыбкой посмотрел на меня. Его глаза все еще горели страстью, но вместе с этим в них плескалась плавящая внутренности нежность:
— Твои усы, безусловно, прекрасны. Я совершенно очарован. Но должен признать, что это мой первый опыт поцелуя с усатой женщиной.
Я чуть заерзала на его коленях, чувственно задевая его бедрами и с удовольствием заметила, как потемнел его взгляд.
О, да. Он был заведен. Еще как заведен.
И игриво спросила:
— И как тебе?
На что он, уже не скрывая своего желания, откровенно ответил:
— Я хочу большего.
Я тоже хотела большего. Всем телом. Каждой клеткой. Каждой наэлектризовавшейся частицей. Но где-то во дворах вдруг истерично залаяла собака, будто она была в ужасе от того, что увидела. И меня резко пронзило чувство стыда. Накрыла колючая совесть.
Что я делаю? Превращаюсь в какую-то нимфоманку.
Мне стало казаться, что я стала совершенно бессовестной тетей и ужасно наглой подругой.Так нельзя. Надо было остановиться.
— Кажется, мне уже давно пора идти, — я надеялась прозвучать роковой девой, но получилось как-то жалко и неуверенно. Будто я просила его начать меня отговаривать. Самой стыдно. Полныйпровал и жалкая капитуляция.
Он кивнул, слегка прищурившись, словно разгадывал мои мысли. Взял мою голову в свои ладони. Притянул к себе. И запечатлел на губах нежный, почти невесомый поцелуй, после которого я подумала, что иногда можно себе позволить немного наглеть. Ничего же страшного не случилось?
А этот поцелуй даже показался мне слаще всех предыдущих.
Но прежде чем я снова воспламенилась, и все мои благие намерения полетели в тартарары, босс аккуратно вернул меня на пассажирское сиденье. И я еле-еле удержалась от грустного вздоха.
Да что со мной такое?! Это же Антон! Мой наглый, невыносимый, но катастрофически привлекательный начальник.
— Тебя проводить до квартиры? — тактично спросил он.
Я отрицательно качнула ватной головой.
Если он пойдет меня провожать, кажется, мы дойдем до моей двери только к утру, да и то не факт.Потому что, кто знает, что может случиться в подъезде? И какие искушения могут нас поджидать? Лифт может оказаться крайне коварным.