Восток давно уже давал о себе знать. Он кричал о себе яркими красками неба, золотом солнечных лучей. Он быстро сушил слезы на их лицах, трепетал на бело-черных стволах берез, переливался крохотными радужками на каждом листике и на каждой травинке.
…Поставив на голову свой бидончик и придерживая его спереди, Ленька шел мелкими танцующими шажками по тропинке, изображая африканского невольника, которого принанял за бутылку рома или за нитку стеклянных бус торговец слоновой костью.
– Мама, – крикнул он, не оглядываясь, – похож я на негра?
– Пожалуй, ты больше похож на мальчика из мелочной лавки, – ответила Александра Сергеевна. – Впрочем, я далеко не уверена… Пожалуй, такого и в лавке не стали бы держать.
– Почему не стали бы?
– Очень жаль, что нет зеркала. Ты бы посмотрел на себя… Такие оборвыши по большим праздникам у Покрова на паперти стояли.
– А ты-то, думаешь, лучше?
– Да уж… Могу себе представить, какая я красотке… Господи, хоть бы иголка и нитка были…
Ленька сделал еще два-три шажка и так резко повернулся, что бидончик чуть не слетел с его головы.
– Мама! – воскликнул он. – Погоди! А где твоя сумочка?
Он ожидал, что она испугается, вскрикнет, заохает, заужасается, начнет хлопать себя по бокам. Но она даже шага не убавила.
– Идем, пожалуйста, – сказала она.
– Нет, правда, мама!.. Я же не шучу. Где твой ридикюль?
– Это я у тебя должна спросить.
– Почему у меня?
– Потому что я надеялась, что ты принесешь его мне.
– Откуда принесу?
Она взяла его за плечо.
– Идем, мальчик. Не будем особенно волноваться. Я забыла сумочку в сарае, где мы ночевали.
Бидончик сполз с Ленькиной головы на плечо, проехал по груди и по животу и плюхнулся в траву к ногам мальчика. Оказалось, что не матери, а самому Леньке пришлось ужасаться и хлопать себя по коленкам.
– Мама! – вскричал он. – Почему же ты мне не сказала?!
– А потому, что я поздно спохватилась. Тебя уже не было.
– У тебя же там деньги!
– Да, все деньги…
– Как же мы будем жить?!
– Не знаю… Бог милостив, как-нибудь…
Ленька поднял бидончик, сунул его в руки матери.
– Мама… на, подержи…
– Что еще?
– Я сбегаю.