– Нет, я почему-то не хочу.
– И я тоже не хочу.
Но через минуту, помолчав, он сказал:
– Жалко, что тут нет черепах.
– Зачем тебе вдруг понадобились черепахи?
– Можно было бы набрать яиц и сделать яичницу.
– Ну, милый, я думаю, сейчас ты удовольствовался бы и куском хлеба с солью…
И все-таки Александра Сергеевна не торопилась. Ленька чувствовал, что мать даже думать боится о том, что рано или поздно придется переправляться на ту сторону. Солнце стояло уже высоко, песок стал горячим, но волосы у нее почему-то сохли очень долго. Чулки понадобилось перестирывать. Наконец наступила минута, когда ей все-таки пришлось сказать:
– Ну, что ж…
– Давай полежим еще, – великодушно предложил Ленька.
– Нет, надо идти, – вздохнула она.
– А куда же мы пойдем?
– Поищем, нет ли поблизости какой-нибудь переправы.
– Может быть, тут мост есть?
– Нет, к сожалению, мостов тут нет.
…Первое живое существо, которое они встретили на берегу, был теленок. Маленький, тонконогий, рыженький, он стоял, расставив передние ножки, и осторожно тянул воду, постегивая себя по бокам кисточкой хвоста. Ленька подбежал к теленку, стал гладить его, чесать его жестковатую шерстку. Теленок оторвался от воды, посмотрел на мальчика круглым глуповатым глазом, почмокал толстыми губами и, припав к прозрачной воде, снова замахал, заработал хвостиком.
– Мама, ты знаешь, если тут есть телята, – значит, тут и люди есть, – сделал заключение Ленька. И не ошибся. Через минуту они заметили дымок, а подойдя ближе, увидели кривобокую дощатую хибарку, рыбачьи сети, растянутые вдоль ее стен, и – самое главное – лежащую на песке, опрокинутую черным смоленым днищем вверх – большую лодку.
Из хибары вышел старик в холщовой неподпоясанной рубахе. Заслонясь рукой от солнца, он хмуро смотрел на приближающихся путников.
– Здравствуйте, дедушка! – еще издали крикнула Александра Сергеевна.
Рыбак не ответил и продолжал так же неприветливо разглядывать женщину и мальчика.
– Вы бы не могли, голубчик, перевезти нас на тот берег? – обратилась к нему Александра Сергеевна.
– Чего? Говори громче, – сердито сказал старик, наклоняя голову и прикладывая ладонь к уху.
Она еще раз повторила просьбу – насколько могла громче.
Шевеля сухими губами, он молча разглядывал их. Лицо у него было морщинистое, черное от загара, глаза слезились, красноватые веки часто и как-то болезненно мигали.
– А вы кто такие будете? – мрачно спросил он.
Александра Сергеевна стала привычно объяснять: они – из Ярославля, беженцы, пробираются к себе в деревню, в Красносельскую волость…
Старик дернул плечом и сердито перебил ее:
– Кто вы? Я говорю: кто вы?!
– Ну, как вам объяснить?.. Мы сами из Петрограда, я – учительница…
Но он не слушал ее.