Мельница скрипнула — кажется, утвердительно — и открыла дверь в одну из комнат.
— Спасибо.
Комната оказалась ученической спальней. Кровать Эйлерта была аккуратно заправлена: черно-белые клетки словно по линейке расчертили. У Стефана на покрывале валялись клочки бумаги, несколько перьев и одинокое яблоко. А Марко, кажется, вообще ночью забирался в гнездо из одежды, пледа, одеяла, пары подушек, носков и каких-то ниток, а сверху на все это небрежно накинул лохматую ярко-рыжую тряпку: еще чуть-чуть, и оскалится на Джейлис, как уличная псина.
На полу валялся разноцветный половичок — интересно, кто-то из парней постарался или сама мельница добавила уюта? На стенах торчала пара полочек — несколько книг, стопки бумаги, чернильница в виде огромной стрекозы, камни с красными и синими прожилками, кусочки янтаря, пара каштанов.
На подоконнике дремала Эйлертова змея с куриными ногами. Когда Джейлис посмотрела на нее, та подняла голову и уставилась на нее в ответ.
— Привет, Елка! — вежливо улыбнулась Джейлис. — Ты понимаешь меня?
Елка фыркнула и разве что глаза не закатила. Самого Эйлерта-то Елка, конечно, понимала и даже разговаривала с ним — просто передавала картинки без помощи языка, наверное. Но мало ли, вдруг у нее это было только с хозяином? Или Эйлерт вообще рисовался перед ними, а на самом деле змея-нечисть была просто неразумным домашним животным, вроде ручной вороны? В отличие от Марко, похожего на задиристого петушка, и даже от Дитера, который был не прочь порисоваться, Эйлерт всегда оставался сдержанным и спокойным. Благодаря этому он мог создать видимость чего угодно, и никогда не было понятно до конца, искренен он или нет. В свое время родители наверняка прочили его в послы или политики.
— Ты не видела топор?
Улыбка Джейлис, наверное, выглядела искусственно. Наверняка Елка в глубине души считает всех людей недоумками. Или только девушек. Или вообще только Джейлис.
Елка поскребла когтем подоконник, потом сбежала вниз по стене, как странный длиннющий паук, подошла к кровати Эйлерта и снова поскребла когтем.
— Спасибо.
Джейлис осторожно опустилась на корточки и заглянула под кровать. Даже там у Эйлерта не было пыли. Хотя чему тут удивляться? Аккуратный человек аккуратен во всем. На полу поблескивал топор, и Джейлис, протянув руку, осторожно вытянула его на свет. К рукояти прицепился какой-то кулон. Джейлис сжала его в кулаке и почувствовала ласковое тепло, как будто ей удалось поймать солнечный луч.
Внешне амулет тоже напоминал кусочек солнечного тепла: на толстой черной нити висела капелька светлого янтаря с россыпью темно-желтых точек внутри. Каплю обрамляли причудливые деревянные завитушки. Джейлис медленно провела по ним пальцем: пожалуй, человек не смог бы сделать это так искусно — или, разве что, очень умелый человек?
— Неужели это Эйлерта?
Снова запрыгнувшая на подоконник Елка равнодушно уставилась в окно. Мельница тоже ничего не ответила. Может быть, это мельница и сотворила? В конце концов, она ведь готовит еду, заваривает травы... Джейлис повертела в руке янтарную каплю. Сами собой вспоминались маленькие приятные вещи: вишневый пирог, треск дров в печи, венок из первых весенних цветов, ягоды дикой земляники, зажатые в кулаке. Может быть, Эйлерт создал такую прелесть, чтобы она уравновесила страшные свойства топора? Они, конечно, успели все вместе прийти к выводу, что топор безопасен, но не просто же так ребята продолжали его исследовать!
— Я на всякий случай заберу амулет тоже, — сообщила Джейлис то ли змее, то ли мельнице. — Как только увижу ребят, сразу предупрежу их, и вы тоже, пожалуйста, передайте.
Вежливость никогда не лишняя, а уж с потусторонними сущностями — тем более. Звучит, конечно, по-старушечьи, как будто Джейлис уже превращается в свою тетку, но дельная ведь мысль!
— Хорошего дня! — улыбнулась Джейлис.
У входной двери появилась полотняная сумочка — и ее точно не было здесь, когда Джейлис заходила. Сумочка поднялась в воздух, словно подхваченная порывом ветра, и плавно опустилась Джейлис на руку.
— Это мне? Чтобы топор нести?
Мельница согласно скрипнула.
— Спасибо огромное. Балуешь ты меня.
Джейлис сунула топор в сумку — она, разумеется, идеально подходила для этого по размеру — а амулет быстро надела себе на шею. Чтобы не потерять.
Может быть, мельница успела устать от мальчишек: то орать начнут, то кулаками друг друга мутузить. Или сегодня просто счастливый день для Джейлис, поэтому ей и повезло с амулетом. Если и дальше будет так везти, она того и гляди тайну помешательства Хейца и Дины разгадает.
Тетки не было дома — тоже удача. Хотя и смешно, конечно, что приходится прятаться от единственной ведьмы в деревне, чтобы спокойно заняться магией.
Прихватив топор, Джейлис залезла на чердак. Солнце уже садилось, так что через крохотное оконце проникал широкий красный луч. В таком свете даже самые простые вещи казались особенно зловещими. Джейлис устроилась поудобнее, глядя на несчастный топор. Погладила его рукоять, сжала амулет у себя на шее. Без Дитера и его мельницы видения, река и магия сразу казались ненастоящими, как во сне. Джейлис бы ужин пойти готовить, а не валяться на полу, воображая какую-то ерунду.
Но ведь в ее жизни действительно случались и настоящие видения, и дружба с колдунами, и ледяные феи, в которых, вообще-то, мало кто верит. Забыть об этом — все равно что предать себя, поэтому Джейлис не забудет.
«Время — это река, — прошептала она, наблюдая, как в солнечном луче кружатся пылинки. — Я — это река».
Пылинки танцевали, словно соглашаясь: река, река. Джейлис улыбалась и плыла, следя за их танцем, одновременно помня и не помня о топоре, об амулете, о мельнице.
— Джейлис! Помоги мне!