Мельница: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Поэтому он не стал рассказывать: мельничка была его секретом. Настоящим, как у взрослых.

— Но страшно ведь так жить. Все время бояться.

— Для тебя, считай, золотая жила, — подмигнул ему Эйлерт. — Ты же на страхе колдуешь.

Интересно, какой он, когда не пытается никому понравиться? Когда остается в комнате один или когда спит? Хотя когда спит — вроде бы обычный, спокойный просто и серьезный.

— А на чем колдуешь ты?

Эйлерт покачал головой и тихо рассмеялся.

— А ты настырный. Подобная тактика работает чаще, чем мне кажется, да? — Стефан пожал плечами. — Не скажу, — продолжил Эйлерт. — Но это не потому, что я тебе не доверяю или плохо отношусь. Марко, например, тоже не знает.

— А Дитер?

— Учитель, думаю, догадывается. Но мы с ним это не обсуждали, я вообще люблю самостоятельность.

— Дитер иногда мысли читает, — мстительно вставил Стефан.

— Мои — вряд ли.

Стефан кивнул. Они с Эйлертом должны были практиковаться в простейшем изменении характеристик предметов — проще говоря, лепить из снега фигурки, просто глядя на них. Или, в случае Эйлерта, не глядя и вообще как можно незаметнее для постороннего глаза. Делая вид, например, что просто разговариваешь с товарищем.

Выдав самодовольное «мои — вряд ли», Эйлерт кивнул на сосульку на карнизе, которая сама собой превратилась в вырезанный изо льда миниатюрный меч с орнаментом на рукояти. Пока Стефан рассматривал его, соседняя сосулька превратилась в лук с тончайшей тетивой, а следующая — в колчан со стрелами.

— Потрясающе, — искренне восхитился Стефан. — Ты разбираешься в оружии?

— Да нет. Висят у отца в кабинете вместо картин, — Эйлерт на секунду смутился. — Тебе, наверное, лучше начать с простых снежков. А придет Марко или Дитер — забросаем их, хочешь?

Колдовство теперь давалось Стефану проще, чем в первый раз. Он прикрыл глаза.

Кровожадные феи из леса придут за своими яблоками и всех здесь сожрут.

Стефан проснется утром и поймет, что не может даже пальцем шевельнуть — в оплату у него забрали собственную силу.

На самом деле все это — только сон. Стефан сейчас откроет глаза, а вокруг гогочут мальчишки из приюта.

Главное было — верить в то, что представляешь. Хоть на секунду оказаться во всех этих ужасных местах.

Фея вопьется ему в горло, и будет непонятно, умирает Стефан от боли, холода или кровопотери.

Дитер посмотрит на него с теплом и искренним сочувствием, как на паршивого котенка, а к вечеру забудет, кто это такой и что он делает на его мельнице.

«Ты никогда не повзрослеешь, да?» «Чего только человек не выдумает, чтобы не чистить картошку!» «Давай, Стефан, наколдуй мне золота и алмазов!» «А скажи-ка, все маги сопливые или только ты?»

— Лучше сосредоточиться на чем-то одном, — подсказал Эйлерт.

Стефан мотнул головой. Отвратительная карусель крутилась вокруг него все быстрее и быстрее, пока не слилась в кровожадный сужающийся круг. Стефан вгляделся в него изо всех сил, а потом резко распахнул глаза. В сугробе рядом было нечто от той карусели — холодное, злое, — и Стефан слепил из него шарик, потом — еще один и еще. После десятка запал исчез, получаться стало хуже. Вылепив еще парочку, Стефан отер со лба выступивший пот.

— Ты тоже умеешь читать мысли? — он развернулся к Эйлерту так резко, что тот отшатнулся.

— Только иногда. В момент колдовства маг особенно уязвим, тем более неопытный. Но можно научиться закрываться.

— Это радует, — буркнул Стефан.

Он все чаще чувствовал себя как приехавший на незнакомый континент первооткрыватель. Нанесешь на карту изгиб реки и, к примеру, ее глубину — но тут оказывается, что по ночам эта река начинает светиться, а на водопой туда прилетают драконы. Которые могут становиться невидимыми, поэтому ты их и не замечал раньше. Но вот подземные жители, кстати, видеть их умеют. Ах, ты не знал, что некоторые люди живут под землей? Ну вот, теперь знаешь.

Пару дней назад Дитер сказал ему, что дело, возможно, было еще и во взрослении. Когда меняешься сам, кажется, что это мир вокруг меняется, а такое не может не пугать. Стефан начал почаще вглядываться в свое отражение в воде, но лицо оставалось точно таким же, хитрым, но растерянным. Что вообще люди узнавали такого особенного, когда взрослели? Эйлерт говорил, что ничего, а Дитер — что каждый узнает что-то свое.