— Ладно, что вас не подкупить, я в прошлый раз поняла. Но вы же можете, не знаю, испытание мне дать?
— У меня три ученика. Даже это — некоторый перебор, — серьезно ответил Дитер. В его глазах не было насмешки, и это воодушевляло.
— А может быть, Марко пора уже свою мельницу сделать?
Почему-то шутка не показалась Дитеру смешной, и он без улыбки медленно покачал головой.
— Это не так работает, Джейлис.
— Дайте мне испытание. Ну нечестно же! Приди к вам какой мальчишка, вы бы ему шанс дали. Тетка этому меня точно учить не станет, а любая магия без контроля может натворить дел, породить чудовищ, и вам же с этим разбираться, пока вы отсюда не уехали!
Отлично, то есть теперь мы будем не подкупать, а угрожать, чтобы полный набор? Джейлис сердито поежилась, отгоняя мерзкий внутренний голос, и в упор посмотрела на Дитера, стараясь продемонстрировать всю свою решимость.
— Или вы, может, думаете, что у меня сил недостаточно? Меньше, чем у парней?
— Нет, — Дитер улыбнулся ей одними глазами. — Так я точно не думаю.
И снова замолчал, глядя в пространство. Может, со своей мельницей советовался? Было бы хорошо, ей Джейлис по душе... Наверное.
— Я не могу принять решение сейчас, а потому мы подвесим эту ситуацию, — наконец проговорил Дитер, поморщившись, будто от зубной боли. — Не могу сказать, что выбранный путь безопасен, но магия и безопасность вообще плохо сочетаются. Я не беру тебя в ученицы. Но раз тебе и правда не с кем обсудить пробуждающийся дар и научиться его контролировать, ты можешь приходить ко мне, и я постараюсь помочь. И начать мы можем сейчас. Согласна?
— Да, — тут же выпалила Джейлис, невольно улыбаясь во весь рот. — Честно, не думала, что вы согласитесь!
— Я и сам не думал, — вздохнул Дитер, а потом повернулся к дверному проему. — Так, а вы прекращайте подслушивать. Либо сюда идите, либо за дровами.
Глава пятая
— Время — река.
Джейлис закрыла глаза, пытаясь представить, как она лежит на поверхности воды — глаза закрыты, кудряшки похожи на водоросли. Нужно было перестать видеть себя со стороны, а лучше — вообще перестать себя видеть. Только реку. Смотреть на нее, пока не станешь рекой, прохладным временем, которое все принимает и ничему не отдает предпочтения.
— Ты — река.
Голос Дитера напоминал шелест ветра. Джейлис села поудобнее, расслабляясь. Невозможно забыть о теле, если ему неудобно, — такая несправедливость. Но река не знает несправедливости, и сожалений тоже не знает. В том, как река обнимает Джейлис, есть прохладная, безличная ласка.
— Посмотри на берег, если захочется.
Реке никогда ничего не хочется, в этом ее милосердие и жестокость. Но Джейлис все-таки хочется, и здесь нужно было сперва слиться с рекой, а потом — быстро стать Джейлис и ухватить что-нибудь своими, человеческими глазами. Дитер говорил, что можно становиться собой плавно, и тогда можно будет смотреть дольше, увидеть больше, но Джейлис пока умела только быстро. Налетела, схватила в горсть первое попавшееся — и поминай как звали.
Сейчас она схватила: комнату с гобеленом и старинным оружием на стене. Человек, смутно напоминающий кого-то знакомого, сидит за массивным столом, дубовым, наверное. Он пишет письмо — Джейлис щурится и видит обращение «Дорогой Эйлерт», а потом перо скользит вниз, оставляя кляксу, а мужчина смотрит и смотрит на пустой лист бумаги. Потом рвет его и вздыхает.
Джейлис вынырнула, тряся головой и тяжело дыша, как будто она действительно только что плыла куда-то.
— Настоящее, прошлое, будущее? — с неподдельным любопытством спросил Дитер.
Он не умел видеть время, только в теории знал, как это бывает. Сам он вряд ли рассказал бы о таком, но после видений Джейлис могла некоторое время залезать людям в голову. Потом это проходило.
— Недавнее прошлое, мне кажется. Будущее дождем пахнет, а прошлое — колодцем.
— Колодцем, потому что провалишься — и не вылезешь?
Мельница скрипнула с неожиданной горечью, и вдоль стен словно пронесся чей-то еле слышный вздох.
— Или потому, что оттуда черпаешь понемногу, а всю воду не вычерпать. И когда пытаешься что-то вспомнить, тоже так, — пожала плечами Джейлис.
Ей не нравилось, когда Дитер становился меланхоличным: ей и самой тут же начинало хотеться грустить и жалеть себя. К счастью, Дитер как будто и сам не позволял себе печалиться слишком долго. Маг принимает свои эмоции, конечно, но по-настоящему искусный маг умеет управлять ими.