— Выражаюсь иносказательно. Секрет мой останется при мне.
Арксис внезапно замерла, и по её лицу скользнула тень догадки.
— Погоди… Мне кажется, я догадалось. Ты из тех редких магов, что наделены особым даром зрения. Видишь саму ткань заклятья. Точно! Ты узрел узел плетения и обрушил на него всю свою мощь.
— Тс-с-с, — одёрнул я её, понижая голос до шёпота. — Не стоит так громко вещать о таких вещах. На кой выставлять напоказ мои козыри? Догадалась — что ж, похвально. Но к чему орать-то так?
Она медленно скрестила могучие руки на могучей груди, подчёркивая мощь своего телосложения. Если верить моему наставнику, этой дочери драконов едва минуло шестнадцать зим — по меркам Керона, совсем дитя. Но глядя на эту исполинскую стать, широкие плечи и чешую, отливающую сталью, в это верилось с трудом. Я ожидал от народа ящеров изящной утончённости, гибкости и стремительности, но не этой первобытной, почти орчьей мощи. Уж такая-то точно будет не хозяйкой в доме, а его безраздельным владыкой. С подобной спутницей жизни недолго и в прислуги записаться: и полы вымыть, и посуду перемыть, и завтрак приготовить, да ещё и тапочки в опочивальню подать, а после — бежать на работу деньги зарабатываться, дабы к ужину поспеть с полным кошельком и свежей дичью. Нет уж, благодарю покорно, не для меня такая доля.
— Ладно, — нарушила она молчание, и в её шипении вдруг послышались нотки хитрой ужимки. — Свой вывод я сохраню при себе. Но только при одном условии… Если пригласишь меня на свидание. Желаю прощупать тебя получше.
— Мне жаль, но это невозможно, — покачал я головой. — Честь для меня велика, но я не свободен. Моё сердце уже занято. Однако позволь предложить тебе нечто иное в знак уважения. Мороженое. Лакомство, не знающее аналогов в ваших землях. Уверяю, ты ничего подобного не пробовала.
Не дав ей и слова вымолвить в ответ, я ринулся к скамье, порылся в своей сумке и извлёк оттуда заветный вафельный стаканчик с кремово-белой вершиной.
— Вот, принимай. Именуется «пломбир». В моём заведение от него все посетители без ума.
— У тебя есть своя таверна? — осведомилась она, меж тем осторожно лизнув холодное лакомство кончиком языка, похожим на змеиный.
— Не таверна, — с лёгкой снисходительностью поправил я, — а ресторан.
— А в чём разница? — не отрываясь, она принялась поглощать пломбир с нарастающим энтузиазмом. Видимо, вкус пришёлся ей по нраву. Что и неудивительно: маги огня, как ни парадоксально, часто обожают холодное даже больше, чем острое.
— Вот это угощение, что ты сейчас вкушаешь, — заметил я, — обходится моим гостям в два золотых.
Она замерла, перевела взгляд с почти опустевшего стаканчика на меня, и её глаза расширились от изумления.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. И, поверь, это одна из самых скромных цен в моём меню. У меня подают блюда, что стоят свыше трёх тысяч золотых.
— И как же называется твоё заведение? — поинтересовалась она.
— «Не Лопни, Маг».
— Название более чем красноречивое, — фыркнула она, — особенно с такими расценками. И что, находятся смельчаки, готовые платить такие суммы?
— Время от времени заглядывает сам император. Ректор Шаркус частенько завтракает у меня — он, к слову, недавно праздновал там свой день рождения. Архимагистр жизни Элидия, — тоже постоянная гостья.
Дочь ящеров застыла в немом оцепенении, перечисленные имена явно производили на неё эффект разорвавшейся бомбы. Она даже перестала есть. Затем тряхнула головой, словно отгоняя наваждение.
— Хм-м… Я непременно расскажу отцу, и мы всей семьёй обязательно посетим твоё заведение. И спасибо за угощение.
— Буду ждать с нетерпением, — с лёгким поклоном ответил я.
А меня самого уже через час ждал первый парный поединок. И я только надеялся, что мой напарник Вул’дан готов к встрече с подобными… монстрами.
— Ну что, приятель, готов показать этим выскочкам, где раки зимуют? — бросил я, бодро похлопывая орка по плечу.
Вул’дан на мгновение задумался, его мощная бровь поползла вверх.
— Какие раки? И при чём тут зима?
Чёрт. Снова я забываюсь. То «фирму» упомянул, теперь вот «раки». Женя, ты стал слишком беспечен в этом мире.
— Выражаюсь образно. Я имел в виду, что мы им сейчас устроим внушительный разгром.
На сей раз его лицо озарилось пониманием, а затем расплылось в широкой, почти хищной ухмылке, обнажающей внушительные клыки.