Особые отметки:
Красная печать (опасность выше среднего)
Голубая лента (допуск к работе с несовершеннолетними)
Чёрная метка (запрет на размножение)
Все классификации подлежат ежегодному пересмотру.
К концу последнего осмотра Вейла была готова разорвать этого противного чиновника по имени Зайкус. И плевать ей было на запрет трансформации для незарегистрированных маг. существ в столице — так он её достал своими тупыми вопросами и брезгливыми взглядами.
Когда мы наконец выбрались из казённого здания, я не удержался от вопроса:
— Ну и какой у тебя там класс или ранг?
— Ликантроп третьего класса, — сквозь зубы процедила она.
Она была так зла, а я не мог понять почему.
— Звучит вроде солидно, — попытался я сгладить ситуацию.
— Ага, если не знать, что это на самом деле значит, — волчица язвительно усмехнулась.
— И что же?
— Ликантроп – это официально «больной ликантропией». То есть умалишённый, воображающий себя волком, — её голос дрогнул от ярости.
Я медленно кивнул:
— Но ты же не воображаешь. Ты – настоящая волчица.
— Название придумали ещё до того, как нас официально признали разумными существами. Точнее, тех, кто научился превращаться в людей, или, наоборот, в волков, тут до конца не ясно, — она раздражённо тряхнула серебристыми волосами. — А теперь менять не хотят. Мол, «волколюд» — это, видите ли, название из народа.
Я замер на мгновение, затем лицо моё озарилось хищной ухмылкой, достойной самого коварного демона из сказок что я читал в библиотеке замка Ворхельмов.
— Послушай, — начал я, оборачиваясь к спутнице, — у меня родилась поистине замечательная идея. Подай официальный протест в магистрат. Укажи, что нынешняя классификация «оскорбляет достоинство разумного существа». Создай... скажем, «Союз угнетённых волколюдов». Объедини сородичей, организуй что-то вроде гильдии — тогда уж точно придётся считаться с вашим мнением.
Серебристые брови моей собеседницы поползли вверх, а в глазах на миг ставших янтарными, вспыхнул опасный огонь, которым она спалит бюрократов.
— Клянусь лунными тропами, — прошептала она, обнажая клыки в волчьей ухмылке, — это... это гениально.
В тот миг меня пронзила тревожная мысль: не выпустил ли я джинна из бутылки? Ведь в этом мире ещё не существовало ничего подобного профсоюзам. Заодно мысленно помолился, чтобы Бренор не вспомнил мою неосторожную идею про профсоюзы — король гномов тогда наверняка найдёт способ расторгнуть наш договор, найдя какую-нибудь лазейку. Зерно нерабочее, горошины просроченные.
Пока я предавался тревожным размышлениям, мы уже сворачивали в район Ключей и Замков — царство мастеров и ремесленников. Именно здесь, по словам Огнебрового, обитал единственный в столице умелец, способный воплотить мои замыслы.
— Если кто и справится, то только он, — такими были прощальные слова Ридикуса.
Наш путь лежал к лавке человека, чьё мастерство могло изменить правила игры. И хотя тень возможных последствий моей «гениальной» идеи не давала покоя, любопытство гнало вперёд — слишком уж заманчивой казалась перспектива. Я буду БОГАТ!
Глава 2
Артефактор
Мы замерли перед неприметной лавкой, над входом которой красовалась криво повешенная вывеска: «Посторонним В…». Последняя буква стёрлась от времени, оставляя простор для догадок.
— Любопытно, — пробормотал я, разглядывая недописанную угрозу. — Что он этим хотел сказать? «Посторонним вход воспрещён»? Или что-то более… выразительное?
Дверь скрипнула под моей рукой, открывая неожиданный контраст с мрачной вывеской. Вопреки описанию Ридикуса, внутри царила идеальная чистота. Казалось, само пространство застыло в безупречном порядке: полированные витрины, безукоризненно расставленные инструменты, стол с глянцевой поверхностью, отражавшей потолок. Ни пылинки, ни малейшего изъяна на древесине — будто мастерская была только что создана волшебством, а не использовалась годами кропотливого труда.
Тишину нарушила нежная переливчатая мелодия — видимо, местный аналог дверного колокольчика, но куда более изысканный.