Он достал из корзины кусочек бересты и протянул мне. На нём было написано: «Рии с благодарностью».
Я разглядывала надпись, тронутая добротой простых жителей. На глаза снова навернулись слёзы. Видимо, заноза, сидящая в груди, сделала меня слишком чувствительной. Пора бы её выдернуть.
Дарион и Лиена.
— Почему я здесь, а не у Сэйндары? — спросила я.
— Ты там, где должна быть. Дома.
Дома?
Я горько усмехнулась. Дом — это место тепла, доверия и надёжного тыла. Дома не входишь к дорогому тебе мужчине и не застаёшь его с другой — в момент их непонятной, слишком интимной близости. А если застаёшь — это уже не «дома».
— А Лиена? — не удержалась я. — Она тоже здесь… дома?
Он помрачнел.
— В моём сердце живёт лишь одна дева. И это не она.
— Но я же вас видела! — не удержалась я. — Своими глазами.
— Что ты видела? Целителя, который помог раненой деве?
— О чём вы говорили с такой нежностью, тиарх? О её ране?
Дарион коротко выдохнул.
На щеках выступили желваки.
— Я не могу открыть тебе детали, — отрезал. — Это не моя тайна.
Мне захотелось взвыть от отчаяния. Я вцепилась в край одеяла с такой силой, что костяшки побелели. Лишь бы сдержать эмоции! Лишь бы не выставить себя глупой истеричкой!
Но в груди всё дрожало от боли. Что связывает этих двоих? Что толкнуло их друг к другу в кабинете? Что заставило Лиену смотреть на него такими глазами?
Общие воспоминания?
У меня с Эдмиром тоже есть общие воспоминания. Но я бы никогда, ни за что не стала прикасаться к нему ТАК — и ему не позволила бы.
От слов Дариона грудь тесно сжало. Стало сложно дышать. Меня распирало от эмоций, да только… Какой прок от нашего разговора?
В его мире можно иметь многих женщин, пока он не назвал одну — миарой витой. Он всё ещё свободный мужчина, по законам драгархов, ведь формально никого до сих пор не назвал любимой женой.
— Надеюсь, ты не против, если я схожу в купальню? — я слезла с кровати. — Я бы хотела помыться.
Он сглотнул.
— Тебе нужна помощь?
— Спасибо, тиарх. Я предпочитаю рассчитывать только на себя.
Только когда фраза прозвучала, я осознала, насколько она метафорична. Поднялась с кровати и пошла в купальню. Нажала на ручку… как вдруг он тихо окликнул:
— Почему ты отталкиваешь?
Столько глухого отчаяния прозвучало в его голосе, что я обернулась к нему и всплеснула руками.
— Я не знаю, как объяснить тебе, что, если я отдаю себя мужчине целиком, то и сама хочу того же. Мужчину — целиком. Мне не нужны остатки от других женщин…