Может, это желание надо смыть?
Или нельзя смывать?
Но как же оставить надпись нетронутой, если кто угодно сможет её прочитать?
Выпрямившись, повернулась и вдруг упёрлась в тиарха, который, оказалось, стоял за моей спиной. Я взволнованно сглотнула, ощутив, как пересохло горло. Дарион, ничуть не скрываясь, читал мою надпись. Не сомневаюсь, своим драконьим зрением он отлично всё разглядел! Но разве так можно? Это же сокровенное, только для духов! Я почувствовала, как краска заливает лицо, и с упрёком качнула головой:
— Я думала, наши желания должны читать лишь предки. Иначе они не сбудутся.
— Ты неправильно думала, — хрипло отрезал тиарх. — И, Верия… ты забыла написать самое важное.
— Что?
— Имя своего избранника. Наши предки предпочитают определённость догадкам.
Глава 49. Визуал Дариона и Верии в пещере
Меня охватила дрожь, которую едва ли можно было объяснить. Я ощутила, что сейчас между нами происходит нечто важное, позже — уже невосполнимое.
Ведь если держать до появления метки свои чувства при себе, а потом просто — подтвердить…
Насколько это будет МОЙ выбор суженого, а насколько — послушание воле Аругара?
Сейчас, пока Аругар не назвал имени моего мужчины, я всё ещё могу сама выбирать... в каком-то смысле. Может, не поступками, но сердцем — уж точно. Потом такой роскоши может не остаться.
Я коротко выдохнула, чувствуя, как быстро колотится сердце.
Господи, как тяжело сделать первый шаг!
Открыться.
Внезапно меня пронзило сожаление, что я не такая смелая, как Лиена. Вот если бы… Дарион хоть чуточку помог мне!
— Значит, это предкам хотелось бы определённости? — взволнованно взглянула в его горящие глаза. — Или тебе?
— Мне хотелось бы этого сильнее, чем предкам, — сипло признался он, и от его откровенности у меня перехватило дыхание.
— Почему?
Тиарх склонился к моему уху.
Близко-близко — так, что жаркое дыхание коснулось моей кожи:
— Потому что ты дорога мне. Слова, что хочу сказать тебе, уже давно жгут язык. Чувствам тесно в моём сердце. Прикосновения, которые я не могу дать, обжигают мне пальцы. Неопределённость сводит с ума.
Его рука, сжатая в кулак мгновение назад, разжалась. Он обвёл мои губы, кончиком большого пальца, едва дотрагиваясь. Этот легкий, мимолетный жест был полон такой отчаянной, сдерживаемой нежности, что я едва не застонала.
В его глазах вместе золотыми искрами вспыхнуло глубокое чувство, вперемешку с желанием — этот взгляд обжёг меня. Захотелось спрятать лицо у него на груди, но я не посмела.
— Я заказал тебе платье, — продолжил он ещё тише, — для брачной церемонии. Заказал заранее, чтобы не ждать, пока его сошьют мастерицы после нашего возвращения из Фиандиса. Дал указание Лионелу приготовить пир к нашему приезду. Магам велел готовить церемонию, что свяжет нас с тобой навеки как мужа и жену. Знаю, слишком рано. Аругар ещё не изъявил свою волю, и это — неуважение к нему. Но если бы я этого не сделал, то спятил бы. Наверное.
Он чуть отстранился и с лёгкой усмешкой добавил:
— Вот почему для меня твой ответ важнее, чем для предков.
Пока слушала его с замирающим сердцем, очень боялась, что меня сейчас кто-то разбудит. Мне казалось, я попала в прекрасный сон.
Словно кто-то рассыпал в моей груди нежных щекотных пёрышек, от которых хотелось и плакать, и смеяться одновременно. Так хорошо стало на душе, такое счастье меня охватило, что я склонилась к запотевшему камню и уверенно дописала к своему пожеланию: «— метку Дариона.»