Внизу уже вовсю кипела работа. Женщины строгали овощи, варили мясную похлёбку, яйца, хлеб запекался в печи. Пахло так ароматно, что я чуть слюнками не изошла.
Вот только куда приткнуться — не знала. Стояла на пороге, прижавшись к косяку и растерянно наблюдала за этим хорошо организованным хаосом.
Казалось, механизм под названием «кухня» уже обзавёлся всем необходимым. А, как известно, наугад вбивать лишнюю шестерёнку в отлаженный механизм — верный путь к поломке.
К счастью, вскоре меня заметила Мира. Подбежала, крепко обняла. Что-то шепнула пышногрудой, краснощёкой кухарке — и та сразу наложила мне еды в поднос, очень щедро, по-матерински. И, улыбнувшись, осенила по-особому сложенными пальцами — словно воздухом на меня побрызгала. Она так быстро вернулась к кастрюлям, что я даже не успела её поблагодарить.
— Ты уж прости, рия, — улыбнулась Мира. — Сейчас мне надо здесь помогать. Донесёшь сама до спальни?
Я охотно кивнула — конечно, донесу!
А потом приду — и помогу на кухне, если мне подскажут, что делать.
Уже по проторённому маршруту я направилась с подносом — не в спальню тиарха, а к матери сиарий, в подвал. На сей раз промасленной бумаги не заготовила, поэтому я протянула Лиене хлеб из рук в руки, бессовестно проигнорировав инструкцию безопасности.
И не потому что наивно считала, что приручила эту орлицу — нет. А потому что туману стоять ещё несколько дней. Когда прилетит её стая — непонятно. Не в её интересах лишать себя источника питания.
Пленница приняла хлеб, овощи и варёные яйца. Но вместо простого человеческого «спасибо» начала блистать остроумием. По большей части, она делилась своими планами на Дариона: какие земли они смогут очистить от игмрахов, какие бесхозные — освоить. А уж их дети… Их дети и вовсе станут самыми великими тиархами во всём Элирисе.
На её провокацию можно было бы намекнуть, что подобные планы создаются вдвоём, а не в одиночку. Можно было бы многое сказать, но я устала настолько, что для пикировок сил просто не осталось. Поэтому ела молча.
— Ты что-то совсем раскисла, — внезапно очнулась Лиена. — Неужели заболела?
Я не услышала сарказма или издёвки, поэтому ответила — в лоб, в её стиле:
— Спасибо, не жалуюсь.
— Тогда почему молчишь, как рыба?
— Просто ты не затронула ни одной темы, о которой мне хотелось бы говорить.
Несколько минут она переваривала мой ответ.
Наконец, не выдержала:
— Меня не волнуют твои интересы. Но мне скучно одной, а молчать вдвоём — ещё скучнее. Так что давай проясним. О чём ты хочешь говорить?
Недолго думая, попросила:
— Расскажи про своих воительниц. Есть ли те, кто приходят к вам взрослыми, моего возраста? И если приходят, то как вы их тренируете?
— Бедная пташка… — задумчиво потянула мать сиарий. — Зачем тебе знать? Тебя не отпустят ко мне тиархи. Стать частью моей стаи — это не твоя судьба. Даже не мечтай.
Я пожала плечами и продолжила есть. Сегодня меня на завтрак в числе прочего угостили вялеными овощами, похожими на спаржу. Вкусные, конечно, но пока разжуёшь — настанет время обеда. Так и жевали молча.
Неожиданно для себя ощутила, что слова — тоже мой ресурс. Не хотелось терять его, роняя в чёрную дыру под названием «Лиена». Когда поели, я молча забрала поднос и отправилась на кухню.
— Что с тобой? — донеслось мне в спину. — Вчера ты ходила нормально. Почему сейчас хромаешь?
— Неудачно упала. Спасибо, что беспокоишься, мать сиарий.
И побрела на кухню.
К вечеру я едва держалась на ногах. Зато научилась ориентироваться на кухне и даже несколько раз органично встроилась в кухонный механизм. Затем нацепила на себя тренировочный наряд и пошла ночевать в зал.
Вторая тренировка оказалась самой сложной. Если вчера большую часть занятия тело бурлило энергией и силой — видимо, благодаря остаткам целительской силы Дариона! — то сегодня я шла на сплошном упрямстве. Мышцы болели при каждом движении, а уж напрягать их — и вовсе было пыткой. И всё же, к чести моего тренера, он не давал мне спуску. Лишь чаще предлагал флягу.
Когда прозвучали заветные слова «На сегодня всё», не удержавшись, я рассмеялась от счастья. У меня получилось! Еще одна маленькая победа.