— Нет. Можно любить кого-то и при этом не быть у него на побегушках.
— О, правда? — Хейвен упирает руки в бока. — Как ты относишься к Трентону?
Жасмин открывает рот, но тут же закрывает его.
— Знаю. Паршиво быть зависимой от члена, — она надувает губы, заставляя нас рассмеяться.
— Да, ну…
Мой голос затихает, когда я замечаю мужчину у бара на другом конце танцпола. Он стоит к нам спиной, одет в черную кожаную куртку, темные джинсы и черные ботинки.
— Кто это? — спрашивает Жасмин, но я не обращаю на неё внимания.
Я не могу отвести от него глаз. Он поворачивается ко мне в профиль, и у меня перехватывает дыхание. Он опирается рукой о стойку бара и улыбается брюнетке, которая выглядит вдвое моложе его. Протянув левую руку, он берет прядь её волос в свои пальцы и накручивает её на палец, как будто флиртует.
— На что ты смотришь? — слышу, как Хейвен спрашивает.
— Я думаю, она в экстазе, — слышу я голос Жасмин.
Игнорирую их обоих, хотя она совсем рядом.
Этого не может быть…
Встаю из-за стола и не обращаю внимания на то, что они выкрикивают моё имя. Пробираясь по танцполу, натыкаюсь на людей, некоторые даже ругаются в мой адрес, но я не обращаю на них внимания.
Подойдя к мужчине, отпихиваю девушку со своего пути к мужчине, который стоит у неё за спиной. Становясь перед мужчиной, я встречаюсь с ним взглядом, и сердце начинает бешено колотиться, когда он узнает меня.
— Эмили? — он задыхается.
Моргаю. Пытаюсь подсчитать в уме, сколько выпила. Должно быть, мне это только кажется.
— Папа? — выдыхаю я.
Жду, что он обнимет меня. Чтобы показать свое волнение от того, что я стою перед ним. Мой разум бьется так же быстро, как и сердце, пытаясь осмыслить то, что вижу. Свет мигает, а музыка играет так громко, что пол сотрясается от басов. Снова моргаю, думая, что он исчезнет. Что, возможно, кто-то подсыпал что-то в мой напиток. Я облизываю онемевшие губы.
— Что ты…?
Папа хватает меня за плечо. Его пальцы впиваются в мою кожу, когда он тащит меня сквозь толпу, и я не пытаюсь его остановить. Вскоре мы врываемся в дверь на выходе, и он тащит меня через парковку. Ночной воздух обжигает мою вспотевшую кожу.
Вижу красный Феррари. Он открывает дверцу со стороны пассажира и запихивает меня в машину, затем обегает спереди, садится сам и заводит мотор.
— Папа? — мой голос срывается от волнения. — Я не понимаю. Что ты…?
— Не сейчас, — он включает передачу и трогается с места, взвизгивая шинами.
Откидываюсь на спинку сиденья, любуюсь красным салоном и подсветкой приборной панели. Мои ладони вспотели, и я вытираю их о голые ноги, сожалея о мини-платье, которое надела сегодня вечером.
Оглянувшись через плечо, понимаю, что он выезжает на шоссе.
— Пап, куда мы едем? — начинаю нервничать.
Я в шоке от того, что он был там. Живой.
— Ты мертв, — говорю скорее себе, чем ему. У меня галлюцинации. — Это сон.
Я заснула, а мы с девочками даже не выходили из гостиничного номера.
— Я вполне жив, — рычит он, злясь на меня.