Смертельная жара: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Отправимся на курорт, чтобы потусоваться со знаменитостями? — с сомнением спросила Анна.

— Мы выберем тебе лошадь.

— Джинкс — моя лошадь, — немедленно сказала она.

Чарльз сказал ей, что Джинкс полукровка, хотя основная порода в нем — чистокровная верховая. Он приобрел стареющего мерина на открытом аукционе, перекупив его у мясника.

Анна научилась ездить на нем верхом.

— Нет, — мягко возразил Чарльз. — Джинкс — отличный конь, но он тебе больше не нужен. Он хороший конь для обучения, но ленивый. Ему не нравятся долгие прогулки и когда его просят ускориться. Тебе нужен другой конь. Я знаю, в каком месте для него будет хороший дом. Он станет очень медленно возить детей, и он будет в восторге от этого.

— Разве в Монтане нет ни одной лошади, которая подошла бы мне?

Чарльз улыбнулся.

— Мой старый друг разводит арабских скакунов. На днях я разговаривал с ним по телефону, и это навело меня на мысль о твоем дне рождения и о том, что тебе пора завести другую лошадь.

Анна откинулась на спинку сиденья. Арабская лошадь. Перед ее мысленным взором заплясали образы черного жеребца. Она не смогла сдержать радостный вздох.

— Мне нравится Джинкс, — повторила она.

— Я знаю, — сказал Чарльз, — и ты ему нравишься.

— Он красивый, — продолжила она.

— Да, — согласился Чарльз. — Он также с облегчением увидит, как ты седлаешь другую лошадь, и снова уснет.

— Арабские скакуны похожи на карусельных лошадей, — настаивала Анна, все еще чувствуя себя так, будто предала дружелюбного мерина, который так многому ее научил.

Чарльз рассмеялся.

— Это правда. Арабские скакуны могут тебе не подойти. Они подходят не всем. Они как кошки: тщеславные, красивые и умные. Но ты неплохо ладишь с Асилом, который тоже тщеславен, красив и умен. Тем не менее, если здесь мы не найдем тебе подходящую лошадь, то можем посмотреть что-нибудь поближе к дому.

— Хорошо, — сдалась Анна, но перед глазами уже стояла картина, как она во весь опор скачет на черном жеребце без уздечки и седла по пляжу на необитаемом острове.

Чарльз, должно быть, увидел это в ее мыслях, потому что улыбнулся.

Затем ее внимание привлекла одна назойливая мысль, на которую она не сразу обратила внимания, потому что была ослеплена словами про лошадь.

Чарльз упоминал старого друга. У него было не так много друзей. Знакомые — да, но не друзья, и он был очень осторожен в выборе слов. Людей, с которыми он был близок, можно пересчитать по пальцам одной руки: Анна, его брат Сэмюэль и отец. Возможно, еще Мерси, оборотень-койот, выросшая в его стае. Но это все. Чарльзу было почти двести лет, и за это время он полюбил очень немногих.

— Расскажи мне, — попросила она, — о своем старом друге.

На мгновение выражение его лица застыло, и у нее сжался желудок.

— Джозеф Сани — лучший наездник, которого я когда-либо видел или о котором слышал, — медленно произнес Чарльз. — Он бунтарь, у которого нет чувства самосохранения. — Большинство людей не услышали бы в голосе Чарльза отчаяние и нежное восхищение. — Чем опаснее ситуация, тем больше вероятность, что он бросится в нее. Он видит людей насквозь, и все равно они ему нравятся.

Слова «Он заботился обо мне» осталось невысказанным, но Анна все равно это услышала. Джозеф знал ее мужа и любил его.

«Ты тоже его любишь, — подумала Анна. — И за три года я ни разу не слышала, чтобы ты упоминал его имя».

Анна не произнесла это вслух, но Чарльз покосился в ее сторону и тут же отвел взгляд, и она подумала, что он мог уловить ее мысль через брачную связь. Иногда это было очень полезно. Трудно хранить секреты от своей пары, и еще труднее злиться, когда ты чувствуешь его боль… и любовь. Связь передавала их эмоции лучше, чем слова. Но иногда она передавала и слова.

— Да, — сказал Чарльз. — До встречи с тобой он был моим лучшим другом. Я не видел его двадцать лет, потому что в последний раз, когда был там, я вдруг понял, что он стареет. Он человек, а не оборотень. — Он уставился в голубое небо. — Я не нарочно держался от него подальше, Анна. Но было тяжело навещать его. Я рассчитывал, что он поможет мне не сойти с ума. То, что ты делаешь для меня сейчас, когда у папы плохое настроение, — он прерывисто вздохнул. — Я не очень-то умею прощаться, Анна. Не изящно и не красиво. Прощание разрывает сердце и оставляет его на поживу стервятникам.

Анна положила руку ему на бедро и не убирала ее, пока самолет не приземлился.

***