— Если скажешь мне, что ты убийца, — решительно заявила она, — я отвечу, что тот, кого ты убили, это заслужил. Если скажешь мне, что ты вор, я не поверю. Я знаю, что воры не работают так много как ты. Мой отец был вором и убийцей, и этим он погубил мою мать. Я знаю зло, Чарльз. И я могу отличить хорошего человека.
В ушах Чарльза звучали отцовские наставления. «Никто не должен знать, кто ты такой». Чарльз прожил долго и повидал достаточно, чтобы понимать, что отец был прав, но все же. Мэгги думала, что он хороший человек, хотя он вовсе не был человеком.
— Ты можешь отличить хорошего человека? — спросил он, чувствуя, как от гнева у него закружилась голова. «Серьезно»? — спросил братец волк, обиженный и разгневанный тем, что стал причиной такой трагедии. Братец волк тоже любил ее, но знал, что она не могла полюбить его. — Тогда посмотри на меня, Маргарет. Посмотри и скажи мне снова, что ты любишь меня.
В отчаянии и гневе, зная, что произойдет, он сделал то, чего поклялся не делать. Чарльз позволил облику братца волку взять верх, радуясь странному свойству магии, которое позволяло ему быстро перевоплощаться, теперь еще быстрее, потому что прошло много времени с тех пор, как он позволял братцу волку появляться в реальном мире.
Мэгги застыла. На мгновение на ее лице не было никаких эмоций, а затем оно исказилось от страха. Она закричала и, спотыкаясь, отошла от него, упала на землю и свернулась калачиком. Не от физического страха, а от страха перед тем, кем он был, перед тем, во что он мог ее превратить. У навахо было больше опыта в общении с темной стороной магии, чем у большинства других.
Джозеф выбежал через парадную дверь и увидел Мэгги и Чарльза. Он всегда был сообразительным, все схватывал на лету. Джозеф был сыном оборотня и с самой первой встречи знал, кто такой Чарльз.
Но Джозеф был также сыном своей матери, которая так сильно испугалась, когда узнала, за кого вышла замуж, что бросила мужа и ребенка и вернулась в резервацию. Джозеф понимал, какой ужас охватил Мэгги.
Он опустился на колени, обнял ее и стал успокаивающе шептать ей на ухо. Она затихла, уткнувшись головой ему в плечо, чтобы не видеть волка. Джозеф посмотрел на Чарльза.
— Дай ей немного времени, — посоветовал он. — Пусть она увидит, что ты все еще ты.
Если бы Чарльз послушался, возможно, его жизнь была бы другой, как и жизнь Джозефа. Но он не послушался. Он убежал, зная, что с Джозефом Мэгги будет в безопасности. Когда он вернулся год спустя, то не удивился, узнав, что Джозеф и Мэгги поженились.
— Ты когда-нибудь думал о том, что могло бы случиться, если бы ты не уехал той ночью? — спросил Джозеф.
Чарльза не удивило, что Джозеф понял, о чем он думал. Приближение смерти делало человека очень близким к миру духов, и странные вещи становятся очевидными. Пока он не обращал на это внимания Джозефа, тот даже не замечал.
— Да, — сказал Чарльз.
Джозеф рассмеялся.
— Ты когда-нибудь лжешь?
— Нет, если только на кону не стоят жизни, — ответил он старому другу.
— Да, я помню несколько таких случаев, — согласился тот. — Теперь, когда ты упомянул о них. — Минуту они помолчали. — Я слышал пару историй о вас с Анной, и они говорят мне, что ты научился бороться за то, чего хочешь.
Чарльз на мгновение замер, пытаясь придумать правдивый ответ.
— Думаю, я узнал то, что хотел. Мэгги никогда бы не смогла полюбить братца волка так, как нам было нужно. И думаю, именно поэтому так сильно хотел ее.
— Мужик, это извращение, — сказал Джозеф. — Ты любил ее, потому что она любила только твою человеческую половину. — Он задумался на мгновение. — Это что, соперничество между братьями? Значит ли это, что теперь у вас секс втроем, старый ты плут?
Чарльз не мог сдержать улыбку.
— Может, вчетвером. А ты как думаешь? В Анне тоже есть волчья кровь.
Когда Чарльз подъехал к дому, Джозеф уже уснул. Он спал, пока Чарльз нес его к двери спальни. Мэгги открыла дверь, прежде чем он успел задуматься о том, как пройти внутрь, не разбудив Джозефа. Она молча последовала за ним в комнаты Джозефа и наблюдала, как Чарльз укладывает того в постель. Множество медицинских приборов было отодвинуто в сторону и стояло как мрачное, безмолвное напоминание о том, что у него осталось мало времени на общение с другом.
— Ты не спишь здесь? — спросил Чарльз. Потому что эта комната принадлежала только Джозефу.
— Он выгнал меня, — ответила Мэгги. — Сразу после того, как рак вернулся. Сказал, что мне нужно нормально спать. — Она прислонилась к стене и посмотрела на Джозефа. — Наверное, он был прав. Из-за боли ему очень трудно уснуть, в основном он дремлет, потому что не может нормально спать. Я двигаюсь во сне, я всегда так делала. Он не может спать со мной в одной постели. — Она оттолкнулась от стены и подошла к кровати.
— Ты могла бы переночевать с ним сегодня, — предложил он ей. — Он измотан, и боль не должна быть слишком сильной.
— Это эффект твоей магии? — спросила она. — Хорошо, что хоть что-то может облегчить его боль. — Она посмотрела на Чарльза. — Я знаю, что это ненадолго, но трудно не ненавидеть тебя за то, что ты оставил его одного, когда мог помочь. Ему было так больно.
Он открыл рот, чтобы сказать ей, что это не его магия. Что он понятия не имеет, почему духи решили на время избавить Джозефа от боли, хотя не хотели помогать раньше. Но он закрыл рот, так ничего и не сказав. Ей не нужна была правда. Ей нужно было на кого-то злиться, потому что злиться легче, чем страдать. Он мог дать ей это.
Она села на кровать и посмотрела на Джозефа, который спал, как ребенок.
— Глупый старик, — произнесла она, приглаживая его волосы рукой. — Думаешь, немного волшебства вернет тебе молодость? Чтобы ты снова мог гонять мустангов и разбивать женские сердца?