И тогда он взвыл. Звериный, полный отчаяния и ярости вопль. Прозрение длилось миг, и его затмила всепоглощающая ярость.
— НЕТ! — закричал он. — ВСЕ РАВНО УМРЕТ! ОН УМРЕТ ПЕРВЫМ!
Он из последних сил рванулся вперед, к принцу, через барьер из стихий Сэмсона, занося отравленный кинжал для отчаянного броска.
И я поняла — слова бессильны. Остановить это можно только силой.
Я пожертвую всем. Своей тайной. Своим прикрытием. Всем.
Я вскинула руки, не к нему, а к небу, как бы призывая что-то свыше. Мои глаза закатились, и я выпустила наружу ту самую, сокровенную, запретную часть себя. Ту, что скрывалась под маской Лии, под маской Лисандры. Саму суть моей магии.
— ДУША К ДУШЕ! — прозвучал мой голос, но это был не мой голос. Это был голос самой Вечности, голос Бездны.
И свет померк.
На долю секунды, но все замерло. Звуки битвы стихли. Движения замедлились, став тягучими, как в кошмаре. А из груди Аластера Грейвина вырвался ослепительный, мучительный сгусток света — его душа, вырванная моей волей из телесной оболочки.
Она парила в воздухе между нами — израненная, иссеченная шрамами ненависти, кричащая от боли, но на миг освобожденная от ярории. Все увидели ее. Каждый в зале. И каждый почувствовал леденящий ужас от этого зрелища.
Тело Грейвина застыло, как истукан, кинжал выпал из его онемевших пальцев.
Тишина длилась вечность. А потом мои силы иссякли.
Я рухнула на колени, обессиленная. Светящийся сгусток души рванулся обратно в тело Грейвина. Он грохнулся на пол, зашлись в беззвучном крике, дергаясь в конвульсиях.
И в наступившей тишине это падение прозвучало громче любого взрыва.
Все застыли. Наемники, стражники, придворные, сам принц. Все смотрели то на меня, на коленях и тяжело дышащую, то на дергающееся тело ректора.
Наступила тишина. И в этой тишине был не триумф. Был ужас. Шок от того, что они только что увидели.
Я подняла глаза и встретилась взглядом с Сэмсоном. Он стоял, окруженный сдерживаемыми им стихиями, и смотрел на меня. И в его глазах не было ужаса. Было понимание. И боль. За меня.
Битва была выиграна. Заговор раскрыт. Но цена этой победы только что взлетела до небес.
Глава 19
Воздух в тронном зале Императорского дворца пахнет так, как должен пахнуть: холодным мрамором, старой властью и тишиной, которая дороже любых слов. Он входит в легкие легко и привычно, не встречая сопротивления. Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как грудь расширяется без предательского колебания, как мышцы спины держат осанку без малейшего усилия.
Я снова в своем теле. Своей настоящей, выточенной и отлаженной, как клинок, коже. Шелк моей темной мантии шепчет по полу, каждое движение отточено и лишено суеты. Я снова Лисандра. Императорская Душа. Орудие. Идеальный инструмент.
Рядом, на расстоянии в полшага, стоит Сэмсон. Но теперь он не заместитель директора в строгом мундире. Он облачен в темные, богатые одежды, на которых вышит едва заметный узор, напоминающий драконью чешую. Его поза расслаблена, но в ней читается та же мощь, что и в его магии. Древний Дракон. Хранитель. Мой… партнер.
Император Каэл выслушивает наш отчет. Мы говорим четко, по очереди, как и положено. Без лишних эмоций. Я — о раскрытии заговора и истинном мотиве Грейвина. Сэмсон — о нейтрализации угрозы и сохранении стабильности в академии. Мы опускаем детали о вырванной душе. Некоторые вещи должны остаться тайной.
Император молча кивает, его лицо — маска невозмутимости, но я вижу, как тень боли пробегает в его глазах при упоминании о роли принца в этой истории. Не как правителя, а как отца.
— Вы сделали это, — произносит он наконец, и его голос, обычно такой властный, звучит устало. — Вы спасли моего сына и, возможно, избежали войны. Империя в долгу перед вами. Особенно перед тобой, Лисандра. Ты пошла на огромный риск.
— Риск был оправдан, ваше величество, — отвечаю я, опуская голову в почтительном, но не рабском поклоне.
Сэмсон издает тихое, насмешливое фырканье.
— В следующий раз, Каэл, предупреждай, что присылаешь такое… сокровище, — он бросает на меня быстрый взгляд, в котором искрится знакомый дерзкий огонек. — А то я чуть не проглядел, приняв за обычную неловкую ученицу. Пришлось присматривать за ней, как за редким, хрупким цветком.
Император поднимает бровь, на его губах играет тень улыбки. Он понимает больше, чем показывает.
— Я был уверен, что вы найдете общий язык. В конце концов, лучших агентов подбирают по принципу дополнения. Сила… и тонкость.