Через час из трактира вышли двое. Я сразу узнал их силуэты сутулый, одутловатый Матвей в рваном тулупе и длинный, костлявый Кузьма в грязном кафтане. Они шли нетвердо, покачивались и громко разговаривали.
Я вылез из кареты, пошел вглубь переулка и прижался к стене дома. Они прошли мимо, не заметив меня. Я выждал несколько секунд, потом тихо двинулся следом.
Матвей и Кузьма шли по Петровской, сворачивали в переулки, останавливались у лавок и заглядывали в окна. Оба явно пьяные, но не до беспамятства, неплохо держались на ногах и соображали, что почем. Говорили громко и поминутно смеялись.
Я шел шагах в двадцати позади, держался в тени. Улицы темные, фонари редкие, прохожих мало. Удобно для слежки.
Через полчаса они свернули на окраину города, пошли вдоль деревянных складов и сараев. Я притормозил, увеличив расстояние до них. Здесь совсем безлюдно, только редкие собаки бродят и роются в мусоре.
Матвей и Кузьма остановились у одного из сараев, покосившегося строения с дырявой крышей и облупленными стенами. Кузьма достал из кармана ключ и отпер замок на двери. Они зашли внутрь.
Я подождал минуту, потом бесшумно подошел ближе. В щели между досками пробивался тусклый свет, они зажгли свечу или лампу. Я заглянул в щель.
Внутри сарая навалены кирпичи. Красные, такие же, как на моей стройке. Несколько бочек стояли у стены, похоже, это известь. В углу в ящиках лежали железки: скобы, петли и балки.
Матвей присел на бочку, вытащил из кармана бутылку и отпил. Кузьма, пошатываясь, ходил вдоль штабеля кирпичей, считал их.
— Завтра Федьке отвезем, — послышался глухой голос Кузьмы. — Он обещал по полтиннику за сотню дать.
— Мало, — Матвей хмыкнул. — Этот кирпич вдвое дороже стоит.
— А что делать? Сами продавать будем? Нас сразу поймают. Федька хоть перекупщик надежный, не выдаст.
Я отошел от щели и огляделся. Никого поблизости нет. Надо действовать быстро, поймать их с поличным. Иначе успеют скрыться.
Я тихо пошел обратно к центру города. Через десять минут нашел городового на углу Киевской, пожилого усатого служаку в мундире и фуражке. Он стоял под фонарем и курил трубку.
— Идем со мной. Поймаем воров.
Городовой насторожился и отложил трубку:
— Где, ваше благородие?
— На окраине, у складов. При них украденные материалы. У Баранова стащили, знаешь ведь его?
Как же не знать предводителя дворянства? Он кивнул и пошел следом за мной. Мы быстро дошли до сарая. Свет внутри еще горел, слышались приглушенные голоса.
Я кивнул городовому, он выхватил свисток и коротко свистнул. Потом рывком распахнул дверь.
— Стоять! Именем закона!
Матвей и Кузьма вскочили, но уже было поздно. Городовой шагнул внутрь, я следом за ним. Матвей попятился к стене, Кузьма метнулся к выходу, но я перегородил ему дорогу.
— Тихо, — я сказал спокойно. — Никуда не пойдете.
Кузьма остановился и уставился на меня. Лицо побледнело, глаза расширились.
— Вы… ваше благородие…
Матвей узнал меня, выругался сквозь зубы и тяжело опустился на бочку.
Глава 2
Кладка
Экипаж подъехал к месту стройки на следующее утро, когда солнце едва поднялось над лесом. Я вышел и поправил сюртук.
Возница остановил лошадей и спрыгнул с козел. Позади нас тянулась вереница подвод: три телеги, груженные кирпичом, бочками с известью и железными деталями.
Рабочие на стройке прекратили работу, столпились у недостроенных стен, смотрели на приближающиеся подводы. Осипов стоял поодаль, сложив руки на груди, и глядя на нашу процессию.