И тот вежливо поблагодарил, чуть теряясь. Йен ему даже позавидовал — собственный кабинет! Валентайн явно любил своего брата.
— А мне что-то есть? — удивленно напомнил о себе Вэл.
— Нет, милар… Лэсу Йену прислали дело из участка и письмо из Тайного совета — они вас ждут в вашем кабинете.
Йен даже замер, теряясь вслед за Марком — он и не знал, что в этом доме ему тоже положен кабинет.
— Благодарю, милэ…
— Лэс Нильсон, — поправил его сам дворецкий.
— Да, простите.
Уши Йена чуть заалели — тонкости этикета скоро его добьют.
Нильсон поклонился и повернулся к явно обиженному судьбой Вэлу:
— Ах да, милар. Вам звонила лара Изабель.
— Она что-то просила?
— Нет, милар. Она сказала, что сама перезвонит. Какие-то распоряжения будут?
— Вызовите целителя — надо провести осмотр Марка и Йена. И… Сегодня нас ни для кого нет — поездка далась тяжело. Ужин подайте в Южной гостиной — как всегда в Ночь Прощания в десять часов. И… Передайте слугам наши наилучшие пожелания, надеюсь, ваша Ночь сегодня пройдет тоже хорошо.
***
До проводов года было больше двух часов, и Йен их хотел потратить с толком — ознакомиться с делом убитого воздушника, заодно прочитать письмо из Тайного совета — там ничего хорошего не ожидалось, но все же надо. О неприятностях надо знать заранее. Только усталость нарастала, заставляя прилечь в кровать. Йен даже успел быстро просмотреть папку, замечая и схематичный набросок места убийства (фото из газеты и то информативнее были, жаль, что Вэл её испепелил), и халатное отношение к сбору улик и опросу свидетелей, и явное отсутствие желания найти убийцу — нелюдя же убили, пусть и редкого нелюдя. Даже сеть, которой поймали воздушника, не описали, а ведь сети бывают разные — ловчие на зверя и рыбачьи, они и плетением различаются, и размером ячеек, и… И никого не заинтересовало, что обнаружили воздушника голым, а, значит, кто-то забрал его доспехи, и надо вновь идти к Тотти — мимо Тотти такие редкости не проходят… А потом медленно, на тихих лапах пробрался сон, привычно утягивая Йена в прошлое.
…Звонко летело над резным пологом из папоротников:
— Раз, два, три, четыре, пять,
Вышел Ловчий погулять —
Обожает жуть играть.
Тут шаталец вылезает,
Сердце девы выгрызает.
Поступь жути нелегка —
Жизнь шатальца коротка!
Считалка Ивы еще не окончена, но круг уже разрывается, и несутся прочь Дари и Аирн — эти любили мухлевать. Он же ждет до последнего, до кого момента, как скормят людей дубам, и только потом побежит прочь от неуклюжей Ивы — она младше всех, и догонять ей тяжело, даже воздушников, которым крепко-крепко связали за спиной крылья, чтобы они не жульничали в догонялках. И это кажется правильным, хоть Йена и передергивает от ужаса — воздушнику связать крылья! Но шепчет детское воспоминание — связали, а могли бы и оторвать. Лесных детей мало, воздушников больше, а наследнику Заповедного леса надо с кем-то играть и кем-то повелевать в его детском Лесу. Из лесных у него в свите Ива, Рябина, Сирень да Тополь. Причем Сирень и Тополь уже большие, они уже пара, скоро сыграют свадьбу, им играть в догонялки не с руки. Нет, эль фаоль прикажет — понесутся и будут играть, но какая радость от этой натужной игры из-под палки?
И Йен вздыхает — ну хоть что-то он правильно понимал в своем? Чужом?.. детстве.
Ива тем временем продолжает:
— Паутинник выползает,
Кто кого — никто не знает.
В паутине всем конец,
Вылезает лишь костец.