***
Аликс было тепло и уютно. И сейчас в полусне казалось, что протянутая рука Вэла: «Хочешь, я покажу тебе еще один секрет дома?», и подземелье, и летящий на неё свод склепа, и жуть, с воем несущая её прочь от смерти, были всего лишь кошмаром — странным, реальным, выматывающим, из которого не вырваться, но все же сном. Скоро придет Эмма и принесет завтрак, распахнет шторы и скажет: «Что за погожий денек! Самое то для прогулки!»… И Аликс соберется и снова пойдет в книжный магазин к лэсу Харрису — выбирать подарки на Новый год.
Она приоткрыла глаза и сонно прошептала в карие, такие близкие глаза Вэла:
— Солнышко…
Он поцеловал её в лоб и хмыкнул:
— Из меня солнышко так себе…
— Солнышко — яркое, порывистое, иногда испепеляющее, но чаще согревающее.
— Хорошо-хорошо, понял, что неправ… — Он провел рукой по её волосам, убирая в сторону прилипшую ко лбу прядь, — а у тебя крылья — ты знаешь?
— Что? — нахмурилась Аликс, пытаясь понять — не продолжение ли это сна?
— У тебя крылья. И ты ими уже с полчаса щекочешь Йена — он стоически терпит, боясь разбудить тебя неловким движением.
— Что? — Аликс резко села, испуганно оглядываясь назад. Усталый, растрепанный Йен тоже сел, грустно улыбаясь и шепча:
— С добрым утром, облачко.
Вэл обнял со спины Аликс и прошептал:
— Ветерок! Ты теперь ветерок. Только не улетай от нас.
Аликс отвела взгляд от зеленых, сейчас словно выцветших глаз Йена — было стыдно и больно. Она же выбрала его, именно его, но почему же сердце все равно тянется к Вэлу? Почему она такая… Почему играет сразу двумя жизнями… Она прикусила губу и подняла глаза вверх.
В тумане, который окутал их, плыли яркие фиолетовые огоньки.
Вэл проследил за её взглядом и улыбнулся:
— Да… Пора домой. Марк умница — проложил нам дорожку. — Он встал, разглядывая смущенного Йена. — …или кто-то иной опять совершил подвиг, не уведомив нас…
Глава 42 Ловушка
Сноу, лежа в постели вертел в руках приглашение на Королевский бал. Он так и не решил, стоит ли на него идти. Всю неделю гадал, но так и не понял. Лили… Лили… Ради одного танца с ней он готов и еще десять лет прозябать в колониях, но он прекрасно отдавал себе отчет — пока она не выйдет замуж, она не подпустит его к себе. И ни один танец ему не светит, а стало быть, ехать на бал нет никакого смысла — только душу рвать себе и Лили. Да и если фрак у него был, то кюлоты он так и не сподобился купить, а без них на королевский бал не пустят.
Он испепелил приглашение и, перевернувшись на бок, нагло закрыл глаза, пытаясь заснуть в привычном многоголосье бурлящего и отказывающегося успокаиваться дома.
Из мутного, запутанного сна его вырвала телефонная трель. Питер выругался и пошел к телефону, шлепая голыми стопами по ледяному полу. Это могли звонить по службе, это мог звонить тот же Оден: Вуд и Шейл еще в начале недели ушли в туман и до сих пор не явились — Роберто уже плешь Питеру проел своим назидательным: «А я говорил, что надо идти мне!», это мог быть звонок от… Это мог быть звонок от кого угодно, но звонила Лилиан.
Её голос дрожал:
— Приезжай, пожалуйста.
— Лили…
— Молчи и просто приезжай…
Он положил трубку и спешно принялся одеваться. Свежая сорочка, брюки, жилет и галстук с этонским узлом, сюртук, пальто. Очки он привычно забыл, хватая со стола ключи от служебного магомобиля.
Дорога была долгой — из нищего южного района Магны через Ветреный мост на правый берег к Королевскому дворцу. У привратницкой уже ждал гвардеец, молча провожая через парк до крыла принцессы. Если король узнает о таком произволе охраны, то гвардейца ждет выбарабанивание, как малость.
Под дверью спальни принцессы устало караулила правительница гардеробной лара Диана Шеффилд:
— Она не в духе — будьте осторожны.