— Почему?
Шейл спокойно пояснил:
— Потому что он её любит.
— Хорошо, тогда завтра-послезавтра оформим перевод в Центральный участок — там спокойнее и платят больше.
— Мне удобнее будет присматривать за ним на Примроуз-сквер, милар.
— Экий ты привередливый, Шейл.
— Я не привередливый — это Вуд такой, милар.
— Поговори мне еще… Короче, оформим документы на мага, потом будет видно… Еще… — Маккей постучал указательным пальцем по папке. — Тут твои документы на земли, титулы и прочее. И новое удостоверение тайного советника. Отдела нет — работаешь сам на себя, отчитываешься только мне. Все ясно?
— Милар, вы забыли самое главное — мои должностные обязанности?
Маккей подался вперед, и в кабинете явно стало жарко:
— Не люблю объяснять дважды — твоя первая, единственная и самая главная задача — Эль Фаоль. Все. Иной задачи нет. Разберись, почему он чистокровный человек, подготовь его к поступлению в Университет. Придай лоску — а то почти король, а выглядит как нищий с паперти. Все ясно? Эль Фаоль полностью в твоих руках.
Шейл с трудом сдержал гримасу раздражения:
— Мне казалось, что я способен на большее.
Маккей кивнул:
— Именно. Казалось.
— Милар… У меня были проекты в Парламенте…
— Там уже начались Предновогодние каникулы. Что-то еще?
— У меня были проекты не только в Парламенте.
— Что ж, если будет не в ущерб основной задаче — вперед! Будут проблемы — ссылайся на мое имя.
Шейл кивнул:
— Все, милар?
— Все! — подтвердил Маккей, доставая из выдвижного ящика стола уже следующую папку с документами. — Свободен.
— Тогда я в «Веревку», милар.
Маккей тяжело посмотрел на него:
— Я был о тебе лучшего мнения, Шейл. Не перегни палку с местью.
Шейл выпрямился:
— Я не за местью, милар.
Тот лишь махнул рукой, уже читая новые документы. Шейл криво улыбнулся — любил Маккей создавать видимость занятости. Любил…
***
Начальник тюрьмы замер, не зная, как вести себя с бывшим узником — приезда тайного советника Валентайна Шейла, Одиннадцатого герцога Редфилдса он не ждал. Да никто не ждал. Ему было положено болтаться на веревке, а он выжил и вернулся.