– Ладно, – смирился Влад. – Я вовсе и не против.
– А раз так, то пошли. Чего встал? Аль невесту сыскать вознамерился? Здесь невест полно болото, и каждая третья – Василиса то Премудрая, то Прекрасная. Тебе какую надобно?
– Никакую, – фыркнул Влад. – Мне лучше сразу Кощея.
Лиса звонко расхохоталась, ничего на это не ответив.
– Постой, – попросил Влад, когда она снова вперед вырвалась, – ты сказала, каждая третья?
Лиса обернулась, кивнула, хитро прищурившись.
– А остальные?
– Лягухи обычные и кровожадные. Первых на каждом болоте пруд пруди, а вот вторым лучше бы не попадаться: очень уж человечинкой лакомиться любят.
Влад передернул плечами, обвел взглядом болото – показалось, на каждой кочке по лягушке сидит и у трети из них глаза алым светятся.
– Пойдем отсюда, пока не стемнело, – буркнул он.
– Так и я о том же, – фыркнула лиса. – Пойдем.
Только снова не удалось им далеко уйти. На этот раз гать перед глазами растроилась, и прямо перед Владом каменюка серая вылезла. Засветились на ней письмена, по всем сказкам знакомые: «Направо пойдешь – коня потеряешь, себя спасешь. Налево пойдешь – себя потеряешь, коня спасешь. Прямо пойдешь – и себя, и коня погубишь».
– Откуда у меня конь?.. – удивился Влад.
– Как посмотрю, совсем тебе плохо, – повздыхала лиса.
– Ты не тревожься, дойду, никуда не денусь, – заверил ее Влад. Говорил сквозь зубы и дышал через раз, поскольку жижа болотная, мороковая, дошла аж до пояса, холодной была, что зуб на зуб не попадал, и смердела, будто яма с нечистотами. – Ох…
– Вот это как раз и сомнительно, – ответила лиса. – Ты, если совсем невмоготу будет, оборачивайся и взлетай. Доберешься до своего Кощея уж как-нибудь. Ему все равно спешить некуда – чай, бессмертный.
– Нет уж! – рассердился Влад. Может, и был Кощей бессмертным, но то вовсе не значило, будто в беде его оставлять можно. Влад не согласился бы медлить и один лишний день.
Не иначе как из-за его злости морок тотчас рассеялся, гать в ступни ударила так, что он чуть не упал. Пошли они дальше.
– Упрямец, – проворчала лиса. – А если ты сгинешь из-за спешки своей или с ума сойдешь, что еще хуже?
– Почему хуже?
– Ну а как же? Коли погибнешь, дух твой в Навь угодит, попозже родишься ты заново в Яви и, раз уж многое в этой жизни узнал и силу обрел, вскоре вспомнишь себя нынешнего. А если повезет, Кощей сам выберется – не впервой, чай, – окропит тебя живой водой, и станешь ты, как и прежде, живехонек. Но если разума лишишься – самого себя забудешь, и никакая живая водица тебе уже не поможет. Между прочим, сумасшествие – единственный страх, присущий бессмертным, и не просто так, скажу тебе честно.
– Не слышал я ни про одного бога, сошедшего с ума, – признался Влад.
– Потому как глупый и маленький. Знаешь с гулькин нос и дальше своего терема не заглядывал. Вот, к примеру, в пустынях персидских джинны обитают, так эти точно себя давно уже забыли, не могут ничего придумать сами, поскольку не знают, чего желают и к чему стремятся, вот и лезут чужие чаянья исполнять и тем самым губят людей посильнее иудейского Сатаны.
– Который тоже не в своем уме? – многое Влад про него слышал: вера у византийцев была с иудеями общей, хоть и поклонялись вроде бы разным богам.
– Нет, с этим все сложнее. У иудеев не поделили власть два верховных демона, вот и бьются. Причем, если посмотреть внимательно, неизвестно, кто из них хуже: тот, что небо избрал, иль тот, который под землю ушел. Сам подумай: какой же нормальный бог станет у отца требовать принести в жертву единственного сына, дабы любовь свою доказать?
– Действительно, – согласился Влад. – Наши боги в сердце заглядывают и сразу все видят, им никаких доказательств не надобно.
– Потому как боги, – заметила лиса, – а вот демоны и прочие бесы в душах и сердцах читать не умеют, люди выше их во всех отношениях. И коли сила воли у них крепкая, любого искусителя в бараний рог согнут. Оттого и существуют вера и религия – чаще в отдельности друг от друга, чем вместе. И чем ритуалы сложнее, тем сильнее уверенность в том, что молятся люди именно демонью коварному.
«А ведь действительно, – подумал Влад. – Наши боги никогда не требовали ни храмов, ни служб особых. Это в Царьграде от церквей не продохнуть, а у нас выйди на утренней зорьке рассвет встречать, и вот он – Сварог. Говори сколь хочешь и о чем пожелаешь напрямую, без жрецов и служителей».
– И чего б еще рассказать? – вздохнула лиса.
– Как Кощея освободить? – предложил Влад, хотя и знал, что не допросится.