Демон тяжело вздохнул, сам не замечая, что на ресницах поблескивает влага, как маленькие кристаллики льда. Ведь в отличие от Амели сердце Кая еще было живым, не замерзшим.
Глава 37
Андреас рассказал мне, где живет Амели. А значит, и Филипп… и мой сын. И вот тайком, вечером, я выскользнула из замка. Меня покачивало в нанятом экипаже, а я смотрела на проплывающие мимо дома и думала о Салли. Вспоминала первую любовь своего мужа, его первую любовницу, первую измену. Похоже, он так и не выбросил ее из головы, раз теперь спутался с ее сестрицей? Я вздохнула, когда впереди показался богатый особняк. Холодный и неприветливый на вид.
Отпустив экипаж, я тайком проскользнула в сад. Ведь увидела, что там, между деревьев, снует девичья фигурка с ребенком на руках. Полноватая молоденькая служанка укачивала моего малыша, что-то тихо напевая ему. Я зажала рот ладонью, чтобы не всхлипнуть слишком громко. Маркус должен засыпать на моих, на моих руках! Это я должна гулять с ним перед сном!
— Кто здесь?! — служанка резко обернулась. — Кто Вы такая?!
— Тише! — взмолилась я. — Я мать Маркуса. Филипп забрал у меня мальчика, не дает мне видеться с ним. Я пришла только для того, чтобы взглянуть на своего малыша. Убедиться, что он в порядке…
— Нас могут заметить, и у меня будут проблемы, — разволновалась служанка, хотя по глазам было видно, что она жалеет меня.
— Разреши мне подержать его? — я протянула похолодевшие руки.
Она часто-часто закивала, передавая мне Маркуса. Я прижала его к груди, рвано вдыхая, пытаясь не расплакаться.
— Ох, горе-то какое… Как можно, ребенка у родной матери-то отбирать? — покачала головой служанка. — А мы, знаешь, что сделаем? Видишь ту дверь? Это черный вход, для слуг. Проскочи туда и налево, а потом по коридору до конца, спрячься там… Я вернусь с прогулки, мы закроемся в детской, и ты сможешь побыть с малышом, пока хозяева в храме!
— Спасибо! Ты так добра ко мне!
Так и сделали. Пока возле двери никого не было, я проскочила в дом и спряталась за большим шкафом. Вскоре в коридоре показалась служанка с Маркусом на руках. Окрыленная, я выпорхнула ей навстречу, уже протягивая руки к малышу. Но в этот момент, как гром среди ясного неба, грянул голос Филиппа:
— Элион?!
Я резко обернулась, еще даже не успев взять Маркуса на руки. Филипп и Амели стояли друг рядом с другом. Она смерила меня презрительным взглядом, поджав губы.
— Что она делает в моем доме, Филипп?
— Понятия не имею, — Филипп нехорошо прищурился. — Я разберусь, милая.
— Не сомневаюсь. А я пока уложу ребенка, — сказала Амели, забирая Маркуса у служанки. — Раз прислуге в этом доме нельзя доверять.
Оставшись наедине с мужем, я отшатнулась от Филиппа так, словно он меня ударил. Его холодные глаза прошлись по мне плетью. Я не узнавала мужа! Он смотрел сквозь меня. Никогда не видела у него такого взгляда. Неживого, заторможенного.
— Я сама уйду. Не нужно выставлять меня на порог, — с достоинством проговорила я и покосилась на закрытую дверь, за которой слышался женский голос.
Сердце стиснула невидимая рука, боль охватила все мое тело. Там, за дверью, любовница Филиппа воспитывала моего сына! И я никак не могла отобрать малыша. Забрать с собой… и сына, и его отца. Я усмехнулась горько. В отличие от Маркуса Филипп уже взрослый мальчик. И сам сделал свой выбор.
— Иди. Под крылышко моего брата. Быстро же ты нашла мне замену, — чувственные губы Филиппа изогнула насмешливая усмешка.
А вот в глазах на миг мелькнули искорки живых чувств. Ревности, боли, страдания… Словно тот, старый Филипп, бился о прутья невидимой клетки, желая прорваться ко мне. Но у него не получалось освободиться.
— Не тебе меня упрекать, — я закусила губу, чтобы не расплакаться, Филипп стоял, будто каменная статуя, и даже не смотрел в мою сторону. — Прощай.
Я вышла на улицу и, как больная, побрела, спотыкаясь на камнях. Я была слишком легко одета, ветер рвал на моем теле тонкую накидку. Но я не замечала холода. Я, вообще, ничего не замечала! Мое сердце словно рвалось на части и истекало кровью. Я любила Филиппа и не хотела расставаться с ним! Я не хотела оставлять у него сына и видеть его только тогда, когда позволят! Но закон будет на его стороне. И на стороне его богатой любовницы. Которой в отличие от Салли все равно, богат или нет мой муж. Амели нужно его красивое крепкое тело и то, как долго Филипп может ублажать ее по ночам. От одной мысли об этом я застонала. И боль вдруг пронзила низ моего живота с такой силой, что я едва не упала.
— Элион, подожди!
Я не ожидала услышать голос Филиппа. И обернулась, пытаясь отдышаться. Мне повезло. Боль отступила… но, возможно, ненадолго? Я знала, что нужно бежать от изменника. Но не могла и сдвинуться с места. И окинула потерянным взглядом площадь. По ней спешил ко мне Филипп. Он явно выглядел взволнованным.
— Элион, нам нужно поговорить! — он подошел ближе.
Я отшатнулась снова, как тогда, в его доме. Вернее… в доме его любовницы. Филипп поморщился, словно хамелеон, меняясь передо мной. «Не счесть твоих ликов, мой возлюбленный враг», — хотелось со смешком, с болью бросить ему в лицо? Но и правда, Филипп выглядел каким-то… более живым, чем тогда, в доме.
— Нам не о чем говорить, — тихо вымолвила я, опустив глаза. — Я была у тебя. Ты все сказал.
— Я не мог… говорить с тобой иначе. Там, — Филипп и сейчас последние слова проговорил с трудом.